Меню сайта
Главная » Статьи » Литература 20 века

В разделе материалов: 409
Показано материалов: 281-290
Страницы: « 1 2 ... 27 28 29 30 31 ... 40 41 »

Появление в ноябрьском номере «Нового мира» за 1962 год рассказа тогда еще никому не известного писателя Александра Солженицына произвело эффект разорвавшейся бомбы. Публикации предшествовала долгая история создания и пути произведения к широкому читателю. Задуманный автором еще зимой 1950/51 года на работах в Экибастузском особом лагере, рассказ в целом сложился лишь к 1959 году и имел первоначальное название «Щ-854 (Один день одного зека)». 


«Оттепельное» поколение читателей открывало для себя новые имена и по-новому прочитывало уже хрестоматийные строки, оно дышало и жило поэзией, оно жадно впитывало воздух новой прозы. Диалог с писателем продолжался, он захватывал все больше и больше собеседников, он активно вовлекал их в художественный мир русской литературы XX века.


Казнь или освобождение? «...И Цинциннат пошел среди пыли, и падших вещей, и трепетавших полотен, направляясь в ту сторону, где, судя по голосам, стояли существа, подобные ему» — это финальные строки романа. Действительно, «Приглашение на казнь» заканчивается усекновением головы главного героя. Набоков не случайно выбирает для своего героя такой вид казни, как отсечение головы.


Магия искусства нашла свое воплощение на страницах небольшого рассказа с уже привычным для русского читателя названием «Гроза». В этом небольшом набоковском шедевре описана грозовая ночь. Но как описана! Вот вечер накануне: «...слепой ветер, закрыв лицо рукавами, низко пронесся вдоль опустевшей улицы». Перечитайте фразу еще раз и вдумайтесь в каждое ее слово, и вы увидите слепой ветер, закрывающий лицо руками.


Кто же он, этот необыкновенный писатель, появление в литературе которого, как отмечает Нина Берберова, оправдывало существование целого поколения? Владимир Владимирович Набоков — прозаик, драматург, поэт, переводчик, литературный критик и ученый-энтомолог.


Можно ли изгнать литературу? Можно быть русским зарубежным писателем? Вот так, без союза «или» или запятой между словами? Не правда ли, странные вопросы? И ничего, кроме недоумения, они не вызывают. Если вспомнить к тому же, что большую часть своей жизни вне России провел Тургенев, а роман "Обломов" Гончарова называли "мариенбадским" чудом. И это не говоря о Гоголе и его "Мертвых душах", целиком и полностью написанных за границей!


По всем признакам Воланд — это Сатана и один из важнейших образов романа. Именно образ Воланда связывает сюжетные линии романа в одно целое. Он — свидетель и рассказчик ершалаимской истории, он возвращает Мастера Маргарите, он — виновник необычайных московских событий. Но смысл образа Воланда гораздо глубже его чисто сюжетной роли. 


Человек в "белом плаще с кровавым подбоем" — историческая личность. Понтий Пилат — наместник (прокуратор) Иудеи, представитель римского императора Тиверия. Но, кроме реального, есть еще евангельский Пилат. И есть Пилат булгаковский. Булгаковский Понтий Пилат — человек с больной совестью, измученный одиночеством, для которого встреча с Иешуа - возможность спасения, другой, новой жизни.


Художественное произведение всегда сопротивляется анализу: зачастую не знаешь, с какой стороны подступиться. И все-таки автор оставляет нам возможность проникнуть в глубину текста. Главное — увидеть кончик ниточки, потянув за которую, размотаешь весь клубок. Одна из таких авторских «подсказок» — название произведения.


Венчает повесть "Котлован" смерть девочки-сироты Насти, забота о которой наполняла теплом сердца строителей «общепролетарского дома». Каждый из них был убежден, что именно Настя должна прежде всех жить в этом доме. Строители «общепролетарского дома» не только оттаивают сердцем, заботясь о девочке, они фактически заменяют сироте семью, в ее счастье видя смысл своего существования: достают еду, игрушки, приспосабливают гроб вместо кровати... 


1-10 11-20 ... 261-270 271-280 281-290 291-300 301-310 ... 391-400 401-409