Меню сайта

Статьи » Литература 19 века » Жуковский В.А.

"Вечер" (Жуковский): анализ стихотворения (подробный)

Стихотворение «Вечер» (Жуковский), анализ которого мы проведем, — первая в русской литературе оригинальная романтическая элегия. Жуковский стал известен как переводчик произведений европейских поэтов: в начале 1800-х годов он пробовал себя в разных лирических жанрах (ода, гимн, басня, элегия), но толчком к пробуждению его вдохновения становилось творчество других авторов. Так, перевод элегии английского предромантика Т. Грея «Сельское кладбище» (1801—1802) стал этапным произведением не только для Жуковского, но и в русской поэзии в целом. 

Переложение создания английского поэта было настолько убедительным и проникновенным, что благодаря ему в лирике на русском языке утвердилось преобладание субъективно-психологического начала. Важное значение в активизации этого процесса имело внимательное отношение к родным реалиям и особенностям национального сознания.

Жанр элегии был избран не случайно. В 1800-е годы становится очевидным, что природа элегии близка Жуковскому в связи с ее выразительными возможностями. Это произведение достаточно объемное, чтобы в нем лирический герой мог исповедально; от первого лица изложить свои философские размышления. Свободная композиция позволяла выстроить богатый ассоциативный ряд, показать мысль в развитии. Хотя в первых элегиях Жуковского видны следы различных литературных веяний, заметно, что поэт осознанно совершает эстетический выбор: его неповторимый стиль формируется в русле философского романтизма.

В элегии «Вечер» лирический герой предается раздумьям «На лоне дремлющей Природы». Еще до того как он призывает «Музу благодатну», чтобы она оживила пейзаж, видный ему на берегу «пенистых вод», выявляется доминанта в его настроении. Это происходит благодаря использованию фонических средств выразительности. Ассонансы, придающие музыкальность начальным строчкам стихотворения, выделяют слова, созвучные ключевому слову «гармония»:

Ручей, виющийся по светлому песку,

Как тихая твоя гармония приятна!

С каким сверканием катишься ты в реку!

Приди, о Муза благодатна...

Уравновешенность света и тьмы (гармония — от греч. «соразмерный, слаженный», согласованность, стройность в сочетании компонентов), движения и покоя, жизни и смерти, сменяющих друг друга в вечном круговороте,— та особенность природы, которая дорога лирическому герою, чей внутренний мир дисгармоничен, так как он остро ощущает разрыв между идеалом и действительностью. Пейзаж предваряет выражение сокровенных чувств (23 четверостишия условно разделены на две почти равные части: 11 и 12 строф), но и в нем можно найти проявления настроя, обусловившего своеобразие романтизма Жуковского. Его лирический герой погружен в меланхолическую задумчивость, готов предаваться созерцанию, не обращая внимания на то, как проходит время. Его пленяют подробности, заметные только внимательному наблюдателю, он довольствуется зрелищем каждодневных картин, находя в мгновенном вечный смысл. Обыденность пробуждает философские размышления, сочетание меланхолии (от греч. «черная желчь», уныние, тоска, грустное настроение) и углубленных раздумий является отличительной особенностью лирического героя, обусловливая своеобразие философского романтизма Жуковского.

В первой части стихотворения «Вечер» (11 четверостиший) обрисован летний пейзаж. У него были прототипические черты (окрестности села Мишенского Белевского уезда Тульской губернии, где поэт провел детство), но лирический герой стремится найти в реальности приметы романтического «пленительного» идеала. Он указывает на подробности, заметные чуткому наблюдателю, чтобы воспеть каждую из них, возвысив ее красоту, «сверкание», согласованность с иными деталями пейзажа. В стихотворении перечисляется все то, что он слышит и видит, «Простершись на траве под ивой наклоненной» (строфа 7),— ручей, река, поля, рощи, отражение в воде построек, стада, лодка рыбака, кусты, плуги пахарей, заканчивающих дневную работу, облака, кусты, тростник, пение соловья, крик коростеля, кукареканье петуха. Картина детализирована и объемна, динамику ей сообщает изменение освещения сначала она видна на закате, «Когда поля в тени», холмы кажутся «златыми», «в зеркале воды» видны багряные отблески, и ручей кажется сверкающей лентой, осеняющей Музу вместе с «венком из юных роз» (строфы 1—2). Затем небо «угасает», наступает ночь, несущая покой, тишину, прохладу. Слышнее становятся журчание ручья, «плесканье струй», шорох тростника. Но молчание природы продолжается недолго — раздается «Глас петела» (петуха), пробуждающего крестьян, ему вторит коростель, а в лесу слышно мелодичное «стенанье Филомелы» (условно-поэтическое название соловья — от греч. «люблю песню», имя героини мифа, превращенной в птицу). Новое светило встает из-за холмов, разгоняя сумрак и тени. Снова озаряется берег, ручей «осыпан искрами», в нем появляется отражение дубрав.

Для лирического героя в природе близко проявление жизни, неяркой, «туманной», «дремлющей», отвечающей его задумчивости и мечтательному настроению. Он благодарный зритель вселенской мистерии (от греч. «тайна, таинство», в античности тайные религиозные обряды, в средневековье — представления во время религиозных праздников; в переносном значении — разворачивающееся в воображении читателя действо, имеющее скрытый, таинственный смысл), готовый восхищаться каждым новым действующим лицом. Его восторг передается восходящей интонацией:

Как тихая твоя гармония приятна!

С каким сверканием катишься ты в реку!

и т.д.

Словесные средства выразительности дополняют впечатление, обрисованное интонационным возвышением: ручей — воплощение гармонии, закат пленителен, растения пахнут, как благовонный дым (фимиам — от греч., благовонное вещество для курения во время религиозных обрядов), плеск воды «сладок», ветерок напоминает об эфире (от греч., верхний лучезарный слой воздуха, где обитают боги) Главным в пейзаже является стремление лирического героя найти возможность для того, чтобы высветить неповторимую прелесть природы. Не случайно само понятие выделено в тексте, благодаря написанию с заглавной буквы («На лоне дремлющей Природы» — строфа 2). Он не ограничивается объективными качествами, придавая основное значение личностным заметкам. Среди них выделяются свойства, понимание которых доступно ему одному. Прежде всего, это слияние противоположностей: тумана и блеска, тишины и гула («И рева гул гремит звучнее над водами...» — строфа 4), начала и конца (пловцы «веслами струи согласно рассекают», а рыбак складывает свои сети, закончив работу; оратаи, пахари, оставляют «глыбистые бразды», а вслед за этим «С полей... съезжают» (строфы 4—5). Разные явления плавно перетекают, переливаются одно в другое. Лирический герой замечает и единство чувственных впечатлений: тростник колышется чуть слышно, «веянье эфира по водам» и вовсе незаметно, от ветра только трепещут листы ивы, а в то же время петух громким вскликом «уснувши будит селы», тишину нарушают «дикий крик» коростеля и «стенанье Филомелы», запах сливается «с прохладою» (строфы 8—9); среди сумрака душевного мелькают «волшебные лучи» поэтических откровений.

Природа как воплощение истинной жизни предстает антитезой того, как ощущает себя лирический герой в мире людей. Параллель с умиротворенностью и гармонией в пейзаже он может провести, только вспоминая о «протекших временах». В настоящем он полон сожаления о потерях и дум о безнадежности, «ущербности» своего существования. Во второй части стихотворения «Вечер» Жуковского, анализ которого нас интересует, (последние 12 четверостиший) развивается характерная для элегии лирическая медитация (от лат., «сосредоточенное размышление»). Она начинается на фоне того, как «Луны ущербный лик встает из-за холмов» (строфа 11). Это последнее впечатление от природы, после которого взгляд лирического героя обращается в глубь души. Оно предваряет печальные выводы о человеческом бытии. Только в юности в нем заметны смысл, священное содержание, пылкость чувств, одушевление мечтами о высоком: свободе, искусстве, слиянии со всей вселенной. Антитеза прошлого и современности создается с помощью романтического максимализма в их характеристике. Они разделены непреодолимой преградой, весна прошла, скрылась, погибла, вместе с ней иссяк источник радостей, наслаждений, жизненных сил, творческих стремлений. «Песни пламенны и Музам, и свободе» стихли, круг друзей распался, каждый, испытав разочарование, идет «своей тропою, «Тащиться осужден до бездны гробовой» без надежды на избавление, как будто брошенный в ад:

Столкновение с внешним миром разрушило иллюзии, но не поколебало представлений лирического героя о священном идеале. Главной для него осталась жизнь души. О ее радостях не заставят забыть «суетные» блага, «красавиц взор, иль почестей исканье». Все, в чем заметен след реальности, несовершенно, только идеальным стремлениям он готов посвятить свои дни, риторический вопрос предстает утверждением этой мысли:

Ужель красавиц взор иль почестей исканье,

Иль суетная честь приятным в свете слыть

Загладят в сердце вспоминанье

О радостях души...

(строфы 17—18)

В стихотворении «Вечер» Жуковского содержится характеристика идеала лирического героя, того, чем живет душа, что он противопоставляет Року, судьбе («пусть всяк идет вослед судьбе», «Мне Рок судил» — строфы 18— 19). Этот безысходный конфликт не требует бунта против действительности (как, например, у М.Ю. Лермонтова), но ведет к отказу от нее. Он выбирает рай, пусть и воображаемый, хранит воспоминания и мечты «в сердце» («Но в сердце любит незабвенных...» — строфа 18), оставаясь верен своему предназначению. В обрисовке того, что составляет содержание идеала, важную роль играет природа:

Мне Рок судил: брести неведомой стезей,

Быть другом мирных сел, любить красы Природы,

Дышать под сумраком дубравной тишиной

И взор склонив на пенны воды...

(строфа 19)

Упоминание о сумерках и созерцании «пенистых вод» обращает к началу элегии («Склонись задумчиво на пенистые воды/И, звуки оживив, туманный вечер пой...» — призыв к Музе во втором четверостишии), обусловливая кольцевой характер композиции, а также акцентируя в сознании читателя суть созданного в первых строфах образа природы. Она для лирического героя — образец гармонии, в связи с чем очевидно, что, выражая восхищение тишиной и умиротворенностью «мирных сел», он свидетельствует свою приверженность гармоническому идеалу. Не случайно в «дубравной тишине» слышнее становятся лирные звуки. Цевница (свирель) поэта слышна «в тихий утра час» вместе с голосами птиц и свирелью пастухов. Звуки сливаются, вторят друг другу, но природа не может утешить ее почитателя в одиночестве, ответить на волнующие его вопросы. В его душе царят дисгармония, сожаление о прошлом, ощущение разрыва между идеалом и действительностью, вызывающие грусть и уныние. Переживание усугубляется мыслью о болезни и смерти друзей (строфа 16), ожиданием и своего конца (строфа 23).

«Жизнь скоротечная» (строфа 20) противопоставлена бессмертию искусства. Раздумье о нем (строфы 20—22) возвышает душу, рассеивает меланхолию, подобно созерцанию восхода солнца. Это зрелище завершает картину природы, после туманного вечера и лунной ночи наступает утро, навевая мысли о возрождении, о победе света над тенями и тьмой. Однако вдумчивое отношение к впечатлениям жизни не позволяет лирическому герою остановиться на каком-то одном выводе. Финал стихотворения вносит философскую ноту в исповедальное излияние.

Философия — это наука об основных закономерностях природной, общественной и личностной жизни. Само слово (от греч. «люблю мудрость») показывает, как далеки друг от друга представления философа-рационалиста и художника, весь внутренний мир которого подчинен не разуму, а чувству, эмоциям. Лирический герой Жуковского отличается тем, что в его чувствах отсутствует поверхностность, он пытается определить содержание каждого из них, исходя из своих знаний о человеческой природе, задумывается о месте явления в мироздании. Так возникает тенденция к углублению, т. е. к философскому осознанию выраженных в лирике чувств. В стихотворении «Вечер» (Жуковский), анализ которого нас интересует, не только появляется видная до мельчайших деталей (сети рыбака, плуги пахарей, «рощи отдаленны», «Последняя в реке блестящая струя», «гибкой ивы трепетанье») картина природы, но и выражены вызванные этим зрелищем эмоции, а также излагаются мысли, на которые оно наводит. Пейзаж возникает на фоне размышления, выявляющегося в полной мере только в завершение элегии. В нем пристально вглядывающийся наблюдатель ищет доказательства своей мысли о несоответствии устройства общества потребностям личности, выражая его с эмоциональной открытостью и непосредственностью. Таким образом, в философской лирике поэт не иллюстрирует обоснованность рациональных выводов, а воспроизводит богатство и разнообразие процессов во внутреннем мире.

Помимо получения знаний о том, что интересует лирического героя, читатель испытывает сходные с его эмоциями ощущения, сопереживает ему в его напряженном поиске ответов на жизненно важные для него вопросы. Благодаря их обобщенности, фундаментальности (именно такие проблемы волнуют поэтов, обращающихся к философской лирике), они имеют не меньшее значение и для воспринимающего. В элегии Жуковского пейзажный и психологический планы сливаются, как и впечатления, звуки, краски, что выделяет доминанту в субъективно-личностном восприятии природы и человека. Лирический герой стремится выразить суть своего видения мира, передавая его с помощью смысловых, образных, звуковых возможностей поэзии.

Помимо ассонансов, слышных уже в первых строфах, затем пронизывающих весь текст (в словах «оратаи», «умирает», «покой», «под ивой наклоненной» и др.), использована аллитерация с сонорным «л». В четверостишиях первой части она сочетается с повтором звука контрастной окраски — «р», например в строфе 11:

Луны ущербный лик встает из-за холмов...

О тихое небес задумчивых светило,

Как зыблется твой блеск на сумраке лесов!

Как бледно брег ты озлатило!

Такое сочетание позволяет обрисовать пейзаж как слияние гулких, как рев стад, проявленных признаков с чуть слышными, едва заметными, кричащих, искрящихся — с зыбкими, волшебными. В состоянии души лирического героя фоническая антитеза характеризует пропасть между блаженством и страданьем (строфа 12), наслаждением и разочарованием (строфы 12, 14), которые довелось ему испытать. Будущее также двойственно: это и возрождение, и могила. Завершая размышление вопросом «...долго ль?.. Как узнать?..», поэт оставляет читателя в меланхолии, соответствующей и настроению лирического героя.

При таком разнообразии содержательных аспектов и средств выразительности важно отметить, что придает единство стихотворению. Строфа элегии сохраняется на протяжении всего объемного текста, представляя собой четверостишие разностопного ямба (три строчки — шестистопного, последняя — четырехстопного) с перекрестной рифмовкой. Композиционная стройность обусловлена повтором мотивов (задумчивости, тишины), эпитетов (эпитет «тихий» повторен шестикратно), образов (блеск, сумрак, отражение в воде, журчание ручья). Главное, картина природы и лирическое излияние предстают продолжающими друг друга этапами достижения единой художественной цели, состоящей в выражении философского мироощущения. Обращение к мудрой углубленности характерно для произведений романтизма, что позволяет авторам возвысить человеческую личность.

Источник: Буслакова Т.П. Как анализировать лирическое произведение. - М.: Высш. шк., 2005

Понравился материал?
0
Рассказать друзьям:
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: другие статьи появятся совсем скоро
Категория: Жуковский В.А. | Добавил: katerina510 (22.02.2017)
Просмотров: 356 | Теги: вечер
Всего комментариев: 0 Всегда рады вашим комментариям
avatar