Меню сайта

Статьи » Литература 19 века » Гоголь Н.В.

Н.В. Гоголь, поэма "Мертвые души" в оценках критиков

Впечатление от вышедшей книги Гоголя было поистине ошеломляющим. Вокруг нее сразу же разгорелись ожесточенные споры, ставшие одним из самых острых эпизодов идейной борьбы в русской литературе первой половины 40-х годов. По справедливому замечанию Белинского, эти «беспрерывные толки и споры» о «Мертвых душах» были вопросом столько же литературным, сколько и общественным, явились «столкновением старых начал с новыми», битвой «двух эпох». С яростной бранью ополчилась против Гоголя реакционная критика. Греч назвал поэму Гоголя смесью вздора, пошлости и пустяков, а мир, показанный в ней, определил как мир негодяев, который никогда не существовал и не мог существовать, слог же — представляющим собою «дерзновенное восстание против правил грамматики и логики» (Северная пчела, 1842, № 137). Сенковский писал, что Гоголь в «Мертвых душах» систематически унижает русских людей, что ряд лиц, особенно из простого народа, «вызывает тошноту», и поэтому не случайно многие не хотят знакомиться с «нечистыми» героями произведения, и если «порядочные русские в действительности неохотно сближаются с людьми низкого сословия», причиною тому должен быть распространившийся между ними «благородный вкус к изяществу, опрятности». По мнению Сенковского, образ Чичикова «не жизнь, а фикция». Читая «Мертвые души», надо «забыть русский язык. В поэме нет ни языка, ни логики, ни отделки, ни порядка в предложениях» (Библиотека для чтения, 1842, т. 53, отд. XI.).

К Булгарину, Гречу, Сенковскому присоединился Н. Полевой, считавший «Мертвые души» показателем полного падения дарования Гоголя. Содержание поэм и представляется Полевому невообразимой чепухой, грубой карикатурой, в которой лица — небывалые преувеличения, отвратительные мерзавцы или полные дураки, а «описания в подробностях таковы, что невольно бросаешь книжку». «Мертвые души» —это клевета на человека, клевета на родную землю, на русских людей. Слог и язык самого автора не уступает в грубости и пошлости слогу и языку героев произведения и этим нескладным, неясным русским языком Гоголь «изъясняет мысль, что почитает себя каким-то учителем своих соотечественников». «Что можно сказать о таком создании», — восклицает Полевой и отвечает: «Искусство в «Мертвых душах» и не ночевало. Поэма не имеет к нему никакого отношения. Она явление — вне искусства» (Русский вестник, 1842, № 5—6. Отдел III. Критика.).

По-иному выступили против поэмы Гоголя славянофилы. Один из их лидеров, С. И. Шевырев, признавая наличие у Гоголя «чудного дара», настойчиво проводил мысль, что этот «чудный дар» заключается в юморе, в смехе, основой которого является «безвредная бессмыслица», что юмор Гоголя есть нечто субъективное, привносимое писателем в действительность, отчего все предметы становятся у него «смешною стороною». Смехом, а не чем иным Гоголь «забирает в свои владений» и «грубый скарб низменной природы человека». Смех часто «увлекает фантазию поэта» настолько, что «характеры выходят из границ своей истины и это ограничивает взгляд на изображаемую действительность, мешает обхватывать жизнь во всей ее полноте и в широком объеме», дает только одну отрицательную, смешную сторону (Москвитянин, 1842, № 7, ч. IV,). Правда, Шевырев приветствует обещание Гоголя в первом томе «Мертвых душ» показать читателю в последующих частях поэмы «все несметное богатство русского духа», верит в то, что писатель свое обещание выполнит, а пока призывает Гоголя отказаться от изображения «низкой действительности» и обратиться к светскому быту.

Весь пафос статьи Шевырев направляет против сатирического, обличительного, общественного характера «Мертвых душ».

Высоко оценил «Мертвые души» В. Майков. «Ни разу еще ни в одном произведении нашей литературы», читаем у него, «не был так глубоко, так всесторонне изображен русский человек, как в «Мертвых душах», и что всего замечательнее, нигде еще не представал перед нами русский человек в таком выгодном свете, как в «Мертвых душах». По Майкову, Гоголь расшевелил читающий люд, пробудил внимание к современной жизни, к переоценке многих бесспорных до появления поэмы ценностей: моральных, нравственных, эстетических. Гоголь не упускает общечеловеческого начала. Его герои прежде всего люди. В каждом из них читатель обнаружит общечеловеческие движения (радость, скорбь, привязанность, равнодушие, неприязнь), и это вызывает «сочувствие не разучившегося думать и чувствовать читателя». Хотя в большинстве своем герои у Гоголя «скучны, противны», они «живая жизнь», а последняя всегда отрадна сама по себе, независимо от определяющих ее условий. Жизнь, как таковая, великое благо, и герои «Мертвых душ» живут всеми силами своего существа. «Смотришь и размышляешь, что совершают они на основании общечеловеческих побуждений и что является прямым следствием местных и исторических условий». Читатель «невольно чувствует довольство от сообщества с этими совершенно живыми людьми» (Майков В. Критические статьи (1845—1847 гг.). СПб., 1891, с. 265-266.).

В подобной оценке героев «Мертвых душ» В. Майков неожиданно перекликался с К. С. Аксаковым, писавшим, что Гоголь «не лишает лицо, отмеченное мелкостью, низостью, ни одного человеческого движенья» (Аксаков К. С. Несколько слов о поэме Н. В. Гоголя «По* хождения Чичикова, или Мертвые души». М., 1842, с. 13.).

Из приведенного материала видно, что разгоревшиеся вокруг поэмы Гоголя споры были по существу спорами не столько о «Мертвых душах», сколько спорами о творчестве Гоголя в целом, об искусстве вообще, его задачах, роли, цели и назначении, о путях развития русской литературы.

С резкой отповедью реакционной журналистике и с критикой, предварявшей суждения В. Майкова о «Мертвых душах», выступил В. Белинский, утверждая великое значение творения Гоголя. «Мертвые души» дали Белинскому бесценный материал для разработки теории реализма, для развития русского общественного и эстетического сознания. С присущей ему страстностью и прямотой говорил Белинский о полном непонимании большинством читателей поэмы Гоголя, о характере его юмора, который не привносится писателем в действительность, а отражает ее самое, ее ненормальные, пошлые, уродливые стороны. Комизм Гоголя не в способности находить во всем смешное, но в «верности жизни, в способности не щадить ничтожества, не скрывать и не скрашивать его безобразия, так как и пленяя изображением этого ничтожества, Гоголь возбуждает к нему отвращение. Юмор Гоголя — могущественное орудие духа отрицания, разрушающее старое и приготовляющее новое» (Белинский В. Г. Полн. собр. соч. в 13-ти т. М., 1956, т. VI, с. 538.). «Оружием юмора Гоголь служит высокому и прекрасному» (X, 199). «Смех, — писал и Герцен,— одно из самых сильных орудий против всего, что отжило и еще держится, бог знает на чем, важной развалиной, мешая расти свежей жизни и пугая слабых» (Герцен А. И. Полн. собр. соч. в 30-ти т. JL, 1952, т. XIII, с. 190.).

В первой же рецензии, посвященной «Мертвым душам», Белинский писал, что новое произведение Гоголя есть «творение чисто русское, национальное, выхваченное из тайника народной жизни, столько же истинное, сколько и патриотическое, беспощадно сдергивающее покров с действительности и дышащее страстною, нервистою, кровною любовию к плодовитому зерну русской жизни; творение необъятно художественное по концепции и выполнению, по характерам действующих лиц и подробностям русского быта — и в то же время глубокое по мысли, социальное, общественное и историческое... В «Мертвых душах» автор сделал такой великий шаг, что все, досоле им написанное, кажется слабым и блед­ным в сравнении с ними» (Белинский В. Г. Полн. собр. соч. в 13-ти т. М., 1956, т. VI, 217).

Источник: Докусов А.М., Качурин М.Г. Поэма Н.В. Гоголя "Мертвые души" в школьном изучении: Пособие для учителя. - М.: Просвещение, 1982

Понравился материал?
8
Рассказать друзьям:
Категория: Гоголь Н.В. | Добавил: katerina510 (10.09.2015)
Просмотров: 2157 | Теги: Мертвые души
Всего комментариев: 0 Всегда рады вашим комментариям
avatar