Меню сайта

Статьи » Литература 19 века » Чехов А.П.

"Вишневый сад": постановки пьесы (русские и зарубежные)

Острые споры о жанре «Вишневого сада», разногласия между автором и театром возникли уже в период подготовки первого спектакля в МХТ. Восприятие театром пьесы насторожило автора — что видно из переписки с О.Л. Книппер, отмечавшей, в числе прочего, что Станиславский над пьесой «ревел сплошь». Станиславский, как следует из его письма Чехову от 22 октября 1903 г., настаивал, что «это не комедия, не фарс, как вы писали, это трагедия…». Не понравились Чехову и репетиции, на которых он бывал в декабре 1903 г. Не только жанровый сдвиг пьесы в сторону «тяжелой драмы русской жизни», но и невыносимые длинноты раздражают Чехова. Немирович-Данченко в своих воспоминаниях о первой постановке «Вишневого сада», которая состоялась 17 января 1904 года, признал, что имело место «недопонимание Чехова» — нежную ткань произведения «театр брал слишком грубыми руками».

Недовольство автора, собственная неудовлетворенность заставляли театр и дальше работать над пьесой. По мнению Немировича, со временем спектакль избавился именно от тех недостатков, на которые указывал Чехов, но все же полной передачи «миросозерцания автора» не произошло. О возрастающем успехе спектакля свидетельствовали отзывы прессы о гастролях в Петербурге, а также рост популярности пьесы у провинциального театра.

В 1928 г. МХАТ возобновил «Вишневый сад», желая доказать, что Чехов близок новому времени. В соответствии с требованиями момента были усилены сатирические черты в образе Гаева, но желание насытить спектакль историческим оптимизмом — свидетельством этого намерения являются широко известные строчки из «Моей жизни в искусстве», где Станиславский хочет дать Лопахину «размах Шаляпина», а Ане — «темперамент Ермоловой» и крикнуть на весь мир «Здравствуй, новая жизнь!» — практического осуществления не имело. Между тем мхатовская традиция элегического исполнения «Вишневого сада» укрепилась достаточно прочно, и потому не могла не вызвать отрицания в разгар «социологической переоценки» Чехова в тридцатые годы.

Резкой полемикой с чеховским каноном Художественного театра стала постановка «Вишневого сада» А.М. Лобановым в Театре-студии под руководством Р.Н. Симонова в 1934 г. Режиссер говорил: «Я за Чехова, но против МХАТ». Лобанов не видел никакой принципиальной разницы между персонажами пьесы: всех равно поглощала водевильная мещанская среда, Трофимов в спектакле заставлял вспомнить горьковскую характеристику «дряненького студента», который «красно говорит»: он в бане декламировал перед гимназистами (так была истолкована реплика «Половым говорить о декадентах!»). Аня, прежде всего, по Чехову, «ребенок» превратилась в девочку, которая «осуждала свою мать и довольно зло сплетничала о ней», было подчеркнуто «влечение стареющей Раневской к молодому лакею» (Яша оказывался любовником Раневской, пел шансонетки и танцевал канкан). А Фирс умирал, «совершая какие-то сложные физкультурные упражнения». Спектакль, как и следовало ожидать, вызвал бурную полемику — на защиту режиссера выступил критик Ю. Юзовский, но и он признавал влияние вульгарно-социологических концепций на режиссера.

Тему гибели культуры увидел в пьесе А В. Эфрос в яркой интерпретации пьесы, поставленной в Театре на Таганке в 1975 г. В сценографии В.Я. Левенталя это прочтение выразилось в переносе действия на кладбище. О красоте тосковали все в спектакле и особенно необычный Лопахин — В.С. Высоцкий, но постичь ее до конца и спасти не могли. Актер как бы напоминал зрителю чеховские слова об интеллигентном человеке, о «тонких, как у художника» пальцах Лопахина, который мучительно хочет приобщиться к недоступному миру культуры и не может. Слова в конце III действия «Кто купил?» — «Я купил» на спектакле прозвучали как: «Кто убил?» — «Я убил». В своем «пьяном плясе» Лопахин — Высоцкий стремился утопить чувство так до конца и не осознанной вины.

Необычным для Театра Сатиры, элегическим был «Вишневый сад» В.Н. Плучека (1984 г.) с нетрадиционными, просветленными образами Гаева (А.Д. Папанов) и Лопахина (А.А. Миронов). Сад в спектакле раздваивался — некрасивые вишневые деревья доставались Лопахину, но над сценой в игре света возникал неуловимый сад-призрак, сад-воспоминание, сад-мечта. На подобные прочтения безусловно оказали влияния появившиеся исследования по семантике образа сада у Чехова. Трагическая тональность преобладала в постановке И. В. Ильинского на сцене Малого театра (1982 г.). Постановки Г.Б. Волчек в Театре «Современник» (1976 и 1997 гг.) разнились по тональности — последняя поднимала тон спектакля, делала Чехова «энергичным». Изломанной, нервной, внезапно переходящей от смеха к слезам в новой постановке стала Раневская М.М. Нееловой.

В послевоенном зарубежном театре «Вишневый сад» становится одной из самых популярных пьес Чехова. Чеховским режиссером вслед за Питоевым во Франции оказывается Жан-Луи Барро, поставивший «Вишневый сад», в театре «Одеон» в переводе Жака Неве в 1954 г. Именно с этого спектакля берет свое начало традиция восприятия пьесы как притчи о взаимоотношениях человека и времени. О своем «девизе» режиссер говорил: «О человеке. Через человека. Во имя человека». Спектакль стал событием в культурной жизни Франции не только благодаря прекрасной игре Мадлен Рено — Раневской и других исполнителей, но и благодаря серьезному философскому подходу к русскому автору, отбрасывавшему абстрактные представления-клише о «славянской тоске» и «русской душе».

Однако наиболее известной новаторской интерпретацией пьесы в современном западном театре стала постановка Джорджо Стрелера в театре «Пикколо ди Милано». Режиссер приходит к выводу, что настало время представить «Вишневый сад» «более универсальным, более символическим, более открытым фантазии». Стрелер выдвинул оригинальную концепцию пьесы, назвав ее «проблемой трех шкатулок». Три шкатулки, вложенные одна в другую, отражают взаимоотношение трех временных измерений пьесы: времени реального — жизни Раневской и Гаева, времени исторического, где события видятся как бы извне, и времени философского. Третья шкатулка — шкатулка Жизни придает действию обобщенно-символическое звучание. В спектакле Стрелера главным действующим лицом стал Вишневый сад, решенный условно-метафорически, в виде купола, парящего над сценой (спектакль оформил Йозеф Свобода). Семантика белого цвета с тех пор чрезвычайно интересует режиссуру чеховского театра. Житийный план постановки подчеркивался и отдельными мизансценами и предметами-символами. Так, Раневская, по Стрелеру, возвращается не просто домой, но в детство — из «многоуважаемых шкафов» здесь вываливались детские игрушки.

Тема утраты культуры, увиденной в потере вишневого сада, вышла на первый план и в другом известном спектакле — постановке Питера Брука в Театре «Бюф дю Нор» в Париже в 1980 г. Повествовательным, философичным, длящим каждую минуту сценического бытия был «Вишневый сад» Петер Штайна, показанный в Москве в 1991 г. Критика отмечала, что для режиссера «никто не умер. Все живы — и Чехов, и Станиславский, и столетний Фирс».

Источник: Энциклопедия литературных произведений / Под ред. С.В. Стахорского. - М.: ВАГРИУС, 1998

Понравился материал?
1
Рассказать друзьям:
Категория: Чехов А.П. | Добавил: katerina510 (10.04.2017)
Просмотров: 511 | Теги: Вишневый сад
Всего комментариев: 0 Всегда рады вашим комментариям
avatar