Меню сайта

Статьи » Литература 19 века » Некрасов Н.А.

Анализ поэмы "Кому на Руси жить хорошо" по главам, композиция произведения

  • Статья
  • Статьи по теме
  • Книги по теме

Поэму Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», над которой он работал последние десять лет жизни, но не успел полностью воплотить, нельзя считать незавершённой. В ней есть всё, что составляло смысл духовных, идейных, жизненных и художественных поисков поэта с юности до кончины. И это «всё» нашло себе достойную — ёмкую и стройную — форму выражения.

Какова же архитектоника поэмы «Кому на Руси жить хорошо»? Архитекто́ника — «архитектура» произведения, построение целого из отдельных структурных частей: глав, частей и пр. В этой поэме она сложна. Конечно, непоследовательность в членении громадного текста поэмы и порождает сложность её архитектоники. Не всё дописано, не всё единообразно и не всё пронумеровано. Однако это не делает поэму менее поразительной — она потрясает всякого, способного чувствовать сострадание, боль и гнев при виде жестокости и несправедливости. Некрасов, создавая типические образы неправедно загубленных крестьян, сделал их бессмертными.

Зачин поэмы — «Пролог» — задаёт сказовую тональность всему произведению.

Конечно, это сказочное начало: невесть где и когда, неведомо почему сходятся семеро мужиков. И разгорается спор — как же русскому человеку без спора; и мужики обращаются в странников, бредущих по бесконечной дороге, чтобы найти правду, скрытую то ли за следующим поворотом, то ли за ближним холмом, то ли и вовсе не достижимую.

В тексте «Пролога» кто только не появляется, словно в сказке: и баба — почти ведьма, и зайка серенький, и галчата малые, и птенчик пеночки, и кукушка... Семеро филинов смотрят на странников в ночи, эхо вторит их крикам, сова, лисица хитрая — все побывали тут. Пахом, рассматривая пичужку малую — птенчика пеночки — и видя, что и та счастливей мужика, решает доискаться-таки правды. И, как в сказке, пеночка-мать, выручая птенчика, обещает дать мужикам вволю всего, что они просят с собой в дорогу, чтоб только нашли они правдивый ответ, и указывает путь. «Пролог» — не подобие сказки. Это и есть сказка, только литературная. Так мужики дают зарок не возвращаться по домам, пока не сыщут правды. И начинается странничество.

Глава I — «Поп». В ней батюшка определяет, что есть счастие — «покой, богатство, честь» — и так описывает свою жизнь, что ни одно из условий счастья к ней не подходит. Бедствия крестьян-прихожан по нищим деревням, разгул помещиков, оставивших усадьбы, запустелый поместный быт — всё это есть в горьком ответе попа. И, низко поклонившись ему, идут страннички далее.

В главе II странники на «ярмонке». Картина села: «дом с надписью: училище, пустой, / Забитый наглухо» — и это в селе «богатом, но грязном». Там, на ярмарке, звучит знакомая нам фраза:

Когда мужик не Блюхера

И не милорда глупого—

Белинского и Гоголя

С базара понесёт?

В главе III «Пьяная ночь» с горечью описан извечный порок и утешение русского крепостного мужика — пьянство до беспамятства. Вновь появляется Павлуша Веретенников, известный среди мужиков села Кузьминского как «барин» и встреченный странниками ещё там, на ярмарке. Он записывает народные песни, прибаутки — мы бы сказали, собирает русский фольклор.

Позаписав достаточно,

Сказал им Веретенников:

«Умны крестьяне русские,

Одно нехорошо,

Что пьют до одурения,

Во рвы, в канавы валятся—

Обидно поглядеть!»

Это оскорбляет одного из мужиков:

Нет меры хмелю русскому.

А горе наше меряли?

Работе мера есть?

Вино валит крестьянина,

А горе не валит его?

Работа не валит?

Мужик беды не меряет,

Со всякою справляется,

Какая ни приди.

Этот мужик, что вступается за всех и отстаивает достоинство русского крепостного, — один из важнейших героев поэмы, крестьянин Яким Нагой. Фамилия эта — говорящая. А живёт он в деревне Босове. Рассказ о его немыслимо тяжёлой жизни и неискоренимом гордом мужестве узнают странники от местных крестьян.

В главе IV странники похаживают в праздничной толпе, горланя: «Эй! Нет ли где счастливого?» — а крестьяне в ответ кто усмехнётся, а кто плюнет… Появляются притворщики, зарящиеся на обещанную странниками «за счастье» выпивку. Всё это и страшно, и несерьёзно. Счастлив солдат, что бит, да не убит, с голоду не помер и в двадцати сраженьях выжил. Но странникам отчего-то этого мало, хоть и в чарке солдату отказать грех. Жалость, не радость вызывают и другие наивные труженики, что смиренно считают себя счастливыми. Истории «счастливых» становятся всё страшнее и страшнее. Возникает даже тип княжеского «раба», счастливого своей «благородной» болезнью — подагрой — и тем, что хоть она сближает его с барином.

Наконец, кто-то направляет странников к Ермилу Гирину: уж если не он счастлив, так кто ж! История Ермила для автора важна: народ собрал деньги, чтоб, обойдя купца, мужик купил себе мельницу на Унже (большая судоходная река в Костромской губернии). Щедрость народа, отдающего последнее для доброго дела, — радость для автора. Некрасов гордится мужиками. Всё после отдал Ермил своим, остался рубль неотданный — не нашлось хозяина, а деньги собраны были громадные. Рубль Ермил отдал нищим. Следует история о том, как же Ермил завоевал доверие народное. Его неподкупная честность на службе сперва писарем, потом и барским управляющим, его помощь за многие годы это доверие создали. Казалось, дело ясное — не может такой человек не быть счастливым. И вдруг седоволосый поп объявляет: сидит Ермил в остроге. А посажен туда в связи с бунтом крестьян в деревне Столбняки. Как и что — не успели узнать странники.

В главе V — «Помещик» — выкатывается коляска, в ней — и впрямь помещик Оболт-Оболдуев. Помещик описан комически: толстенький барин с «пистолетиком» и брюшком. Заметьте: у него «говорящее», как и почти всегда у Некрасова, имя. «Скажи ж ты нам по-божески, сладка ли жизнь помещичья?» — останавливают его странники. Странны крестьянам рассказы помещика о его «корне». Не подвиги, а безобразия в угоду царице да намерение поджечь Москву — вот памятные дела прославленных предков. За что же почёт? Как понять? Рассказ помещика о прелестях прежней господской жизни как-то не радует крестьян, да и сам Оболдуев с горечью вспоминает о былом — оно ушло, и ушло навеки.

Чтоб приспособиться к новой жизни после отмены крепостного права, нужно учиться и трудиться. Но труд — не дворянская привычка. Отсюда и горе.

«Последыш». Эта часть поэмы «Кому на Руси жить хорошо» начинается с картины сенокоса на заливных лугах. Появляется барская семья. Страшен облик старика — отца и деда благородного семейства. Древний и злобный князь Утятин жив тем, что его бывшие крепостные, по рассказу мужика Власа, сговорились с барским семейством изображать прежние крепостные порядки ради спокойствия князя и ради того, чтоб его семье не отказал он по причуде старческой в наследстве. Крестьянам пообещали отдать после смерти князя заливные луга. Сыскался и «раб верный» Ипат — у Некрасова, как вы уже заметили, и такие типы среди крестьян находят своё описание. Один только мужик Агап не выдержал и изругал Последыша почём свет стоит. Наказание на конюшне плетьми, притворное, оказалось для гордого крестьянина смертельным. Последыш же умер чуть не на глазах у наших странников, а за луга крестьяне до сих пор судятся: «Наследники с крестьянами тягаются доднесь».

По логике построения поэмы «Кому на Руси жить хорошо» далее следует как бы её вторая часть, озаглавленная «Крестьянка» и имеющая собственный «Пролог» и свои главы. Крестьяне, разуверившись найти счастливого среди мужиков, решаются обратиться к бабам. Нет необходимости пересказывать, какое и сколько «счастья» находят они в доле женской, крестьянской. Всё это выражено с такой глубиной проникновения в женскую страдающую душу, с таким обилием подробностей судьбы, неспешно рассказанной крестьянкой, с уважением именуемой «Матрёна Тимофеевна, она же губернаторша», что временами то трогает до слёз, то заставляет сжимать кулаки от гнева. Счастлива она была одну свою первую женскую ночь, да когда это было!

В повествование вплетаются песни, созданные автором на народной основе, словно шитые по канве русской народной песни (Глава 2. «Песни»). Там и странники поют с Матрёной поочерёдно, и сама крестьянка, вспоминая былое.

Мой постылый муж

Подымается:

За шелкову плеть

Принимается.

Хор

Плётка свистнула,

Кровь пробрызнула…

Ах! лели! лели!

Кровь пробрызнула…

Под стать песне была замужняя жизнь крестьянки. Только дедушка по мужу, Савелий, жалел да утешал её. «Счастливец тоже был», — вспоминает Матрёна.

Отдельная глава поэмы «Кому на Руси жить хорошо» посвящена этому мощному русскому человеку — «Савелий, богатырь святорусский». Название главы говорит о её стилистике и содержании. Клеймёный, бывший каторжный, богатырского сложения старик говорит мало, но метко. «Недотерпеть — пропасть, перетерпеть — пропасть», — его любимые слова. Старик живьём закопал в землю за зверства над крестьянами немца Фогеля — барского управляющего. Образ Савелия собирательный:

Ты думаешь, Матрёнушка,

Мужик — не богатырь?

И жизнь его не ратная,

И смерть ему не писана

В бою — а богатырь!

Цепями руки кручены,

Железом ноги кованы,

Спина… леса дремучие

Прошли по ней — сломалися.

А грудь? Илья-пророк

По ней гремит-катается

На колеснице огненной…

Всё терпит богатырь!

В главе «Дёмушка» случается самое страшное: сынишку Матрены, оставленного дома без присмотра, заели свиньи. Но и этого мало: мать обвинили в убийстве, и полицейские вскрывали ребёнка у неё на глазах. И ещё страшней, что невинно виноватым в смерти любимого внука, пробудившего исстрадавшуюся душу деда, был сам Савелий-богатырь, глубокий уже старик, который уснул и недоглядел за младенцем.

В главе V — «Волчица» — крестьянка прощает старика и терпит всё, что ещё осталось ей в жизни. Погнавшись за волчицей, унёсшей овцу, сын Матрёны Федотка-пастушонок жалеет зверя: голодная, бессильная, с набухшими сосцами мать волчат опускается перед ним на траву, терпит побои, и мальчонка оставляет ей овцу, без того уже мёртвую. Матрёна принимает за него наказание и ложится под кнут.

После этого эпизода песенные причитания Матрёны на сером камне над рекой, когда кличет она, сирота, то батюшку, то матушку на помощь и утешение, завершают рассказ и создают переход к новой године бедствий — главе VI «Трудный год». Голодная, «Похожа с ребятишками / Я на неё была»,— вспоминает Матрёна волчицу. Мужа её без срока и не в очередь забривают в солдаты, остаётся она с детьми во враждебной семье мужа — «дармоедка», без защиты и помощи. Жизнь солдатки — особая тема, раскрытая с подробностями. Сынишку её розгами порют солдаты на площади — уж и не поймёшь, за что.

Страшная песня предшествует побегу Матрёны одной в зимнюю ночь (глава «Губернаторша»). Кинулась она навзничь на снежную дорогу и молилась Заступнице.

И пошла наутро Матрёна к губернатору. Упала в ноги прямо на лестнице, чтобы вернули мужа, — и родила. Губернаторша оказалась сострадательной женщиной, и возвращались Матрёна с ребёночком счастливые. Прозвали Губернаторшей, и жизнь вроде наладилась, но тут пришла пора, и взяли старшего в солдаты. «Чего же вам ещё? — спрашивает крестьян Матрёна, — ключи от счастья женского... потеряны», и не сыскать.

Третья часть поэмы «Кому на Руси жить хорошо», не называемая так, но имеющая все признаки самостоятельной части, — посвящение Сергею Петровичу Боткину, вступление и главы, — имеет странное название — «Пир на весь мир». Во вступлении некое подобие надежды на дарованную крестьянам свободу, которой ещё пока и не видно, озаряет лицо мужика Власа улыбкой чуть не впервые в жизни. Но первая её глава — «Горькое время — горькие песни» — представляет то стилизацию народных куплетов, повествующих о голоде и несправедливостях при крепостном праве, то заунывные, «протяжные, печальные» вахлацкие песни о неизбывной подневольной тоске, наконец, «Барщинную».

Отдельная глава — рассказ «Про холопа примерного — Якова верного» — начинается будто бы о крепостном мужике того рабского типа, который интересовал Некрасова. Однако повествование делает неожиданный и крутой поворот: не стерпев обиды, Яков сперва запил, бежал, а вернувшись, завёз барина в болотистый овраг да и повесился у него на глазах. Страшный грех для христианина — самоубийство. Странники потрясены и напуганы, и начинается новый спор — спор о том, кто всех грешней. Рассказывает Ионушка — «смиренный богомол».

Открывается новая страница поэмы — «Странники и богомольцы», за ней — «О двух великих грешниках»: сказ о Кудеяре-атамане, разбойнике, загубившем несчётное число душ. Рассказ идёт былинным стихом, и, словно в русской песне, просыпается совесть в Кудеяре, принимает он отшельничество и покаяние от явленного ему угодника: срезать тем же ножом, которым убивал, вековой дуб. Работа многолетняя, надежда, что до смерти удастся её завершить, слаба. Внезапно перед Кудеяром появляется на коне известный окрест злодей пан Глуховский и искушает отшельника бесстыдными речами. Не выдерживает искушения Кудеяр: нож в груди у пана. И — чудо! — рухнул вековой дуб.

Крестьяне затевают спор о том, чей же грех тяжелее — «дворянский» или «крестьянский». В главе «Крестьянский грех» также былинным стихом Игнатий Прохоров рассказывает об иудином грехе (грехе предательства) крестьянского старосты, соблазнившегося на мзду наследника и скрывшего завещание хозяина, в котором все восемь тысяч душ его крестьян отпускались на волю. Слушатели содрогаются. Погубителю восьми тысяч душ нет прощения. Отчаяние крестьян, признавших, что среди них возможны такие грехи, выливается в песне. «Голодная» — страшная песня — заклинание, вой несытого зверя — не человека. Появляется новое лицо — Григорий, молодой крестник старосты, сын дьячка. Он утешает и воодушевляет крестьян. Поохав и поразмыслив, они решают: Всему виною: крепь!

Выясняется, что Гриша собирается «в Москву, в новорситет». И тут становится ясно, что Гриша-то и есть надежда крестьянского мира:

«Не надо мне ни серебра,

Ни золота, а дай Господь,

Чтоб землякам моим

И каждому крестьянину

Жилось вольготно-весело

На всей святой Руси!»

Но повествование продолжается, и странники становятся свидетелями того, как на возе с сеном подъезжает старый солдат, худой, как щепка, обвешанный медалями, и поёт свою песню — «Солдатскую» с припевом: «Тошен свет, /Хлеба нет, /Крова нет, /Смерти нет», и другим: «Пули немецкие, /Пули турецкие, /Пули французские, /Палочки русские». Всё о солдатской доле собрано в этой главе поэмы.

Но вот и новая глава с бодрым названием «Доброе время — добрые песни». Песню новой надежды поют Савва с Гришей на волжском берегу.

Образ Гриши Добросклонова, сына дьячка с Волги, конечно, объединяет черты дорогих Некрасову друзей — Белинского, Добролюбова (сравните фамилии), Чернышевского. Такую песню могли бы петь и они. Едва удалось Грише выжить в голоде: песня матери его, спетая крестьянками, так и названа — «Солёная». Слезами матери политый кусок — замена соли для погибающего от голода ребёнка. «С любовью к бедной матери /Любовь ко всей вахлачине /Слилась, — и лет пятнадцати /Григорий твёрдо знал уже, /Что будет жить для счастия /Убогого и тёмного родного уголка». В поэме появляются образы ангельских сил, и стиль резко меняется. Поэт переходит к маршевым трёхстишиям, напоминающим ритмическую поступь сил добра, неотвратимо теснящего отжившее и злое. «Ангел милосердия» поёт призывную песнь над русским юношей.

Гриша, проснувшись, спускается в луга, думает о судьбе родины и — поёт. В песне его надежда и любовь. И твёрдая уверенность: «Довольно! /Окончен с прошедшим расчёт, /Окончен расчёт с господином! / Сбирается с силами русский народ / И учится быть гражданином».

«Русь» — последняя песня Гриши Добросклонова.

Источник (в сокращении): Михальская, А.К. Литература: Базовый уровень: 10 класс. В 2 ч. Ч. 1: уч. пособие / А.К. Михальская, О.Н. Зайцева. - М.: Дрофа, 2018

Понравился материал?
0
Рассказать друзьям:

другие статьи появятся совсем скоро

Категория: Некрасов Н.А. | Добавил: katerina510 (09.07.2018)
Просмотров: 49 | Теги: Кому на Руси жить хорошо