Меню сайта

Статьи » Литература 19 века » Грибоедов А.С.

Композиция комедии "Горе от ума" Грибоедова

Одним из самых распространенных и стойких обвинений, предъявляемых Грибоедову как автору комедии его современниками, было замечание об отсутствии стройного и продуманного плана. Причем это обвинение предъявлялось как друзьями, так и недругами. Об этом писали Катенин и Пушкин в доброжелательных откликах; об этом же говорил и один из первых недоброжелателей Грибоедова известный водевилист А.И. Писарев на страницах журнала «Вестник Европы».

Современники не увидели в комедии Грибоедова «Горе от ума» внутреннего единства, хотя, казалось бы, было сохранено так называемое «триединство»: места (фамусовский дом), времени (один день), действия (любовный треугольник). Но это тоже было кажущееся следование традиции: дом превращался в пространство не только Москвы, но и всей России; один безумный день становился символом эпохи, да и любовный треугольник состоял из сплошных углов и был не столько любовный, сколько идеологический: все оказались у разбитого корыта, не было даже и намека на счастливый финал.

А вот с внутренним единством дело обстояло еще сложнее: в комедии «Горе от ума» Грибоедова его и не было, а существовало две линии развития действия и сюжета. Когда Писарев упрекал Грибоедова в отсутствии связи, т.е. плана, он разумел одно из двух: или единую любовную интригу, или последовательно выдержанное нравоописательное сатирическое задание. В комедии Грибоедова есть и то другое, но глубинно взаимосвязанное, и классическое истолкование подобного синтеза дано И.А. Гончаровым. «Две комедии, — писал он, — как будто вложены одна в другую: одна, так сказать, частная, мелкая, домашняя, между Чацким, Софьей, Молчалиным и Лизой; это интрига любви, вседневный мотив всех комедий. Когда первая прерывается, в промежутке является неожиданно другая, и действие завязывается снова, частная комедия разыгрывается в общую битву и связывается в один узел». Композиция комедии «Горе от ума» — ключ к пониманию этого парадокса «внутренней формы», а посему обратимся к ее рассмотрению.

В «Горе от ума» четыре действия. И это тоже был повод для недоумения современников: почему не традиционные и узаконенные пять? Прежде всего грибоедовская комедия ощутимо делится на две диалектически взаимодействующие части. В первой половине (первое и второе действия) преобладает комедийное начало, основанное на любовной интриге, и потому эти действия сравнительно мало населены. Во второй половине (третье и четвертое действия) господствует общественная комедия, и эти действия представляют читателю и зрителю, по остроумному замечанию П.А. Вяземского, «народ действующих лиц». Но общественная тема не возникает с началом 3-го акта, а любовная не завершается с концом 2-го. Столкновение Чацкого с фамусовской Москвой начинается с первого же появления его на сцене: сначала в разговоре с Софьей с шутливых эпиграмм в адрес знакомых («Ну что ваш батюшка, а тетушка? Всё девушкой, Минервой?»). Во втором действии усиливается до раздраженной интонации («И точно, начал свет глупеть, // А судьи кто?»). В третьем действии оно достигает кульминации и катастрофически разрешается в четвертом («Не образумлюсь, виноват...») в результате встречи с Репетиловым, случайно подслушанного разговора Софьи с Молчалиным и объяснения с Софьей. Таким образом, по эмоциональному напряжению и интенсивности центр тяжести общественной комедии приходится на два заключительных действия, но материал для этого ощущения содержится уже в двух первых актах.

Те же самые этапы, с некоторой разницей в композиции и темпе, проходит любовная интрига. При этом пространство ее наибольшей интенсивности — первое и второе действия. Именно они перенасыщены интригующим всех героев вопросом: «Который же из двух?»: для Фамусова — Молчалин или Чацкий, для Чацкого — Молчалин или Скалозуб. Намечаются два любовных треугольника: драматический — Софья, Молчалин, Чацкий и почти водевильный — Лиза, Фамусов, Молчалин, которые дополняют и уравновешивают друг друга. Причем любопытно, что они тождественны по своим драматургическим свойствам — и в том и в другом двум неудачным соперникам противостоит счастливый третий: Софья, отвергающая Чацкого и Скалозуба, любит Молчалина, а Лиза, отклоняющая домогательства Молчалина и Фамусова, признается: «А я... одна лишь я любви до смерти трушу. — // А как не полюбить буфетчика Петрушу!» Это финальная реплика второго действия, а далее любовная интрига идет на спад: «пелена спала с глаз». Любовная интрига разрешается одновременно с общественной драмой в финале комедии. Такова примерно диалектика двух крупных частей текста.

В свою очередь, каждое действие делится на две относительно самостоятельные картины, причем эти картины расположены таким образом, что в пределах всей комедии в центре находятся общественные картины, обрамленные любовными. Каждый герой участвует в двух действиях, живет в двух пространствах. Это можно представить в следующей таблице:

I действие

1—6 явл. 7—10 явл.
Любовная интрига (Софья и Молчалин)

общественная комедия (появление Чацкого)

II действие

1—8 явл. 9—14 явл.
Общественная комедия (Чацкий и Фамусов) любовная интрига (терзания Чацкого)

III действие

1—8 явл. 9—22 явл.
Любовная интрига (Чацкий — Софья — Молчалин) общественная комедия (бал, клевета) 

IV действие

1—9 явл. 10—15 явл.
Общественная комедия (интермедия Репетилова) любовная интрига  (развязка; Софья и Чацкий)

Таким образом, общий план пьесы классически строен: в основе композиции «Горе от ума» Грибоедова — соотношение, переплетение любовной интриги и общественной драмы Чацкого, которые не только взаимодействуют, но и ритмично чередуются, подобно опоясывающим рифмам в двух четверостишиях: abba и abba. Общий композиционный принцип «Горя от ума» можно определить как закон художественной симметрии или как принцип зеркальной композиции. В подобной архитектонике пятый акт оказался излишним, так как он нарушал гармоническое единство двух линий. Вместе с тем четырехактность обладала содержательным смыслом: комедия завершалась открытым пространством, ее герой уходил в жизнь духовным победителем.

Говоря о догрибоедовской комедии (а здесь прежде всего нужно назвать имена Сумарокова, Фонвизина, Капниста), нужно заметить, что ее конфликт рождался из столкновения бытового и бытийного начал, которое определяло наличие двух типов художественных образов: сатирических, нравоописательных и героев-идеологов или любовников. И если первые в традиции сатиры имели фактуру, объемность, ярко выраженную индивидуальность, то вторые в традициях одического мирообраза были бесплотны и резонерствовали.

Источник: Янушкевич А.С. История русской литературы первой трети XIX века. - М.: ФЛИНТА, 2013

Понравился материал?
0
Рассказать друзьям:
Категория: Грибоедов А.С. | Добавил: katerina510 (23.06.2017)
Просмотров: 105 | Теги: Горе от ума
Всего комментариев: 0 Всегда рады вашим комментариям
avatar