Меню сайта

Статьи » Литература 19 века » Фет А.А.

Анализ стихотворения "Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали..." Фета

Стихотворение «Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали…», анализ которого мы проведем, написано во второй период творчества Фета (1870-е годы), когда в настроении его лирического героя исчезает жизнеутверждающая тенденция из-за острого ощущения дисгармонии между идеальным представлением о красоте и влиянием земного «безумного» мира («О, не вверяйся ты шумному...», 1874— 1886).

Точная датировка стихотворения (2 августа 1877) обусловлена тем, что в нем отражено реальное впечатление от пения Т.А. Кузминской (сестры С.А. Толстой — жены писателя). Ее голос казался необыкновенным и Л.Н. Толстому, в связи с чем стал прототипической основой в характеристике центрального женского образа романа «Война и мир» (1863—1869). Наташа Ростова, начав «серьезно петь», даже «знатоков-судей» заставляет молча наслаждаться и «только желать еще раз услыхать» ее («Война и мир». Т. 2, ч. 1, гл. 15).

Стихотворение Фета «Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали…» включает множество достоверных деталей, позволяющих увидеть сад за окнами, гостиную, рояль, фигуру певицы, поющей всю ночь, «до зари, в слезах изнемогая», о любви. Картину дополняет психологическая конкретика:

И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,

Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

Это чудное мгновение вспоминается лирическому герою и через много лет. В четырехстрофном стихотворении Фета, как и в послании Пушкина «К****», выделяются две части. В первой — воспроизводится воспоминание, во второй — перед лирическим героем возникает образ возлюбленной, он вновь слышит звучный голос, навевающий думы о жизни и жажду любви. Ощутимость впечатлению придает повтор характеристики переживания, охватывающего его, как тогда, до самозабвения, разгоняя томление и скуку.

Голос — образ из пушкинского стихотворения («Звучал мне долго голос нежный...» — строфа 2), однако у Фета в нем сконцентрировано не только любовное переживание, но и ощущение, не менее дорогое для его лирического героя. Его жизнь озаряет, помимо чувства, стремление к творчеству, восприятие откровений искусства, которое «все раскрыто» («Рояль был весь раскрыт...» — строфа 1) человеку. Начало стихотворения «Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали…», анализ которого нас интересует, указывает еще на один реминисцентный источник, особенно важный для решения этой темы. В незавершенном произведении Пушкина «Египетские ночи» (1835) импровизация героя, охваченного «чудным огнем» вдохновения, почувствовавшего вдруг «приближение Бога», открывается также мотивом сияния («Чертог сиял. Гремели хором/Певцы...»). В стихотворении Фета «Сияла ночь», свет луны, так же как и сверкание «пышного пира» у Пушкина, затмевается блеском личности — красотой Клеопатры и проявлениями творческого дара певицы. Он возносит слушателей над реальностью, открывает им высшую правду, состоящую в том, что «жизни нет конца», а ее целью является воплощение прекрасного Замысла, Божественной истины. Душевное напряжение лирического героя, вновь услышавшего «вздохи эти звучные», настолько велико, что он готов рыдать, плакать, клясться в верности идеалу («только веровать в рыдающие звуки») и отдать все силы любви.

Художественное создание оказывается центральным предметом в стихотворении, а обрисовать его необычайно трудно, так как оно не оставило материальных следов: пение смолкло на заре. Дрожали струны, бились сердца (строфа 1), хотелось жить (строфа 2), но существование осталось томительным и скучным (строфа 3), музыка «веет», парит над ним, недоступная, как идеал. Можно только передать вызванные ею ощущения: она волнует, вызывает эмоциональный подъем, внутренний трепет, о чем помнится «много лет». Сама судьба препятствует тому, чтобы наслаждение прекрасным продлилось, настает день — иллюзия рассеивается («Ты пела до зари...» — строфа 2).

Понимание мгновенности бытия, бессилия искусства, недостижимости идеала обусловливает трагическую ноту в настроении лирического героя. Ее передает образ слез (в слезах изнемогает певица — строфа 2, плачут над ней слушатели, впитывая «рыдающие звуки» — строфы 2,4). Однако в переживании нет безысходности, так как плач выдает волнение, сопутствующее интенсивной жизни духа. Трагичность снимается и философской оценкой происходящего, в отличие от материальных «целей» («и цели нет иной» — строфа 4), приносящих обиды, жгучие муки, погружение в область прекрасного освобождает от всевластия судьбы, приобщает к вечности. Ощутимость такому философскому выводу придает то, что в контексте стихотворения он предстает итогом размышлений над рождающимся на глазах произведением искусства. Человек способен прорваться к миру идеала, обрести истинную жизнь, вызывающую слезы восторга.

Звучание текста выявляет органичность оценки и эмоциональную доминанту. Вывод возникает на пике восходящей интонации: с третьей строчки второй строфы начинается перечисление последствий художественного впечатления (четырехкратное повторение союза «и»). В душе, благодаря ему, пробуждается жажда жизни и любви. Над ней не властны годы. Она возрождается при первых звуках голоса, снова побеждающего ночную тишину. Музыка заглушает (даже если звучат ноты тихие, как вздохи) гром решений судьбы, несущих обиду и муку:

И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,

Что ты одна — вся жизнь, что ты одна — любовь,

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки...

Союз «а» соединяет высказывания, показывая, что восходящей интонации нет конца, как и жизни, несмотря на препятствия и противоречия:

А жизни нет конца, и цели нет иной,

Как только веровать в рыдающие звуки...

Дополнительно к союзам в начале строчек появляются еще четыре «и» в середине, выявляющие открытость, незаконченность мысли, являющейся субъективно выбранным фрагментом обобщения.

В завершение подъема появляется мотив любви, чувство и становится смысловым итогом. Оно обращено к той, кто побуждает дрожать и возноситься сердца людей, совершает волшебные превращения в лирическом герое:

Тебя любить, обнять и плакать над тобой!

Значение слова усилено повтором, восклицанием, смысловым акцентом — проявления чувства переполняют душу, что выражается в новом нанизывании признаков.

Интонационные средства выразительности, таким образом, способствуют проявлению наиболее значимых аспектов в содержательном плане. Связь со смысловым наполнением стиха заметна и на фоническом уровне. Инструментовка стихотворения дополняет важные для создания впечатления детали: «Рояль был весь раскрыт», «струны в нем дрожали», «Ты пела до зари», слушатели были восхищены «песней» (в оригинале «песнию»). Музыка звучит в стихотворении, благодаря ассонансам на «о» (ночь, луной, полон,— слова, образующие в первой строчке внутреннюю рифму, созвучны мужским рифмам строф 2—4, где звучат самые значимые слова — любовь, тобой), «а» (женские рифмы строф 1—2), «у» (женские рифмы в четверостишиях 3—4), сквозным повторам «и» (лучи, зари, жить, томительных, обид, жизни и, главное, ключевое слово в четверостишиях 2 и 4 — любить), «е» (мужская рифма первого четверостишия: огней — твоей, пела, лет, веет, двукратное нет, веровать). Послушайте эти ноты, создающие эмоциональную атмосферу стихотворения, сами, прочитав его вслух, и убедитесь в их внесмысловой значимости. Даже если не пытаться связать их с содержательной стороной, нельзя не заметить, что в них действительно «веет» (строфа 3) музыка.

Благодаря мастерству поэта, наполнившего ею многостопные, тягучие строчки стиха, произведение воспринимается как песня о любви. Ее красота создается фоническим повтором сочетания гласных с сонорными «л» и «н», заметным уже в первых строчках:

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали

Лучи у наших ног в гостиной без огней.

Он задает тон, его отзвуки слышатся и в дальнейшем:

Что ты одналюбовь, что нет любви иной...

Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

А жизни нет конца, и цели нет иной...

Его дополняет слияние гласных с полугласным, певучие сочетания звуков выделяются на контрастном фоне вибрирующих, взрывных, шумных согласных. Не стоит искать прямой зависимости смысла от звучания текста, но очевидно, что музыкальными средствами можно выразить то, что не передать словами. В эмоциональной окраске стихотворения Фета «Сияла ночь», анализ которого нас интересует, проявляется доминирование стремления лирического героя к красоте, невзирая на его несоответствие законам земного мира, конечного, томительного, обрекающего на обиду и жгучую муку того, кто пытается за ними разглядеть сияние вечного идеала.

Источник: Буслакова Т.П. Как анализировать лирическое произведение. - М.: Высш. шк., 2005

Понравился материал?
0
Рассказать друзьям:
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: другие статьи появятся совсем скоро
Категория: Фет А.А. | Добавил: katerina510 (05.03.2017)
Просмотров: 307 | Теги: Сияла ночь, Сияла ночь луной был полон сад лежа
Всего комментариев: 0 Всегда рады вашим комментариям
avatar