Меню сайта

Статьи » Зарубежная литература » Гете И.

Описание и подробный анализ трагедии "Фауст" Гете

«Фауст» («Faust») — трагедия в двух частях Иоганна Вольфганга Гёте. «Фауст» был задуман в начале 1770-х годов. Гете работал над ним всю жизнь. Не торопясь с публикацией, менял написанное, откладывал в сторону, прерывая работу на целые десятилетия, и вновь возвращался к этому сюжету. Понадобилось около 60 лет, чтобы в 1831 г., менее чем за год до смерти автора, трагедия была завершена и отдана в печать. Премьера первой части «Фауста» состоялась 19 января 1829 года, в Брауншвейге, второй — 4 апреля 1854 г. в театре Гамбурга.

Первый вариант «Фауста», так называемый «Прафауст», оставшийся незавершенным, был создан в 1773—1775 гг. и опубликован только спустя более ста лет, в 1886 году, немецким филологом Эрихом Шмидтом, обнаружившим в архивах его рукопись. В 1788 г., находясь в Италии, Гете вновь обратился к своему «Фаусту», внеся в текст некоторые коррективы. В 1790 г. в печати появился незаконченный набросок под названием «Фауст. Фрагменты». Следующий этап работы — 1797—1801 гг. Именно тогда был написан ряд принципиально важных для основной концепции великой трагедии сцен. В 1808 г. в печати появилась первая часть «Фауста». Над второй частью Гете работал в 1825—1831 годах (опубликована она была уже в посмертно изданном собрании сочинений поэта в 1833 г.).

Фауст — реально существовавшее лицо времен Реформации. Есть множество свидетельств, относящихся к первой половине XVI века (иногда противоречащих друг другу) о чернокнижнике и маге докторе Фаусте, его связи с нечистой силой, его жизни и смерти. Вместе с тем ряд исследований прообраз фаустовской коллизии видят в раннехристианском романе о папе Клименте, произведении достаточно известном в кругу средневековых книжников. (Там рассказывается история о том, как Симон-маг, «отец всех ересей», доказывая свою силу в споре с апостолом Петром, меняет внешность знатного римлянина Фауста, отца праведного Климента и неверного Фаустина, придав его лицу черты своей наружности. Однако колдовское искусство ересиарха волей Бога обращается против сатанинских замыслов. В преданиях о Симоне-маге упоминается и Елена Прекрасная.) В 1587 г. легенда о Фаусте, распространявшаяся и устно, и письменно, обрела литературную форму: вышла в свет книга безымянного автора, изданная Иоганном Шписом. Ее сюжет и мораль изложены уже в названии: «История о докторе Иоганне Фаусте, знаменитом чародее и чернокнижнике, как на некий срок подписал он договор с дьяволом, какие чудеса он в ту пору наблюдал, сам учинил и творил, пока, наконец, не постигло его заслуженное воздаяние». Фауст в народной книге трактован как бунтарь, стремящийся выйти за пределы схоластического знания, безбожник, способный бросить вызов самому дьяволу. Но жаждущий наслаждений и славы, он несет наказание за свою непомерную гордыню, за отсутствие благочестия и неумение устоять перед искушением. История Фауста в легенде и народной книге — история грехопадения и погибели души человека.

Первым, кто облек историю Фауста в форму драмы, был современник Шекспира Кристофер Марло, привлеченный ренессансным масштабом личности героя легенды. Фауст из трагедии Марло перекочевал в английские пантомимы и пьесы для кукольного театра. Странствующие английские комедианты вернули Фауста на родину: в середине XVIII в. в Германии появилось множество драматургических вариаций истории о Фаусте, предназначавшихся также для кукольных представлений и носивших откровенно буффонный и развлекательный характер. (Один из таких спектаклей Гете видел в детстве.) Любовь к немецкой старине и народному творчеству, увлечение Гансом Саксом, знаменитым автором фарсов XVII века, а также необыкновенная популярность образа Фауста у немецких просветителей (характерно обращение Г.Э. Лессинга к этой легенде) питали интерес Гете к данному сюжету. «Многозначительная кукольная комедия о Фаусте звучала и отдавалась во мне на множество ладов», — свидетельствовал поэт много позже в «Поэзии и правде».

Первый вариант гетевского «Фауста» — «Прафауст» — своеобразный этюд к будущей грандиозной картине. В «Прафаусте» еще нет ни философского спора между Богом и дьяволом о человеке, ни договора Фауста с Мефистофелем, нет сцен, определяющих структуру трагедии в ее окончательном варианте. Но как во всех произведениях Гете первой половины 1770-х годов, в этом наброске живет мятежный дух «Бури и натиска» (литературное движение в Германии 1770—1780-годов). Фауст здесь не мудрец и философ, превращаемый Мефистофелем в юношу, а с самого начала — юноша, горячий и страстный, сильная личность, «бурный гений», отмеченный чертами своего творца, предпочитающий рассудочному знанию чувственное восприятие всей полноты жизни, отважно бросающийся в мир. Как путь постижения жизни ему дана любовь. История с Гретхен (отсутствующая в легенде) разработана в «Прафаусте» почти так же подробно, как в позднейшем «Фаусте», и практически исчерпывает собой сюжет этого варианта пьесы.

«Прафауст» — особое явление того периода германской истории, когда происходило становление национальной литературы. Рубленая отрывистая фраза (большинство сцен написано прозой), грубый прозаизм стиха в духе Ганса Сакса, речевой напор (удивительное количество восклицательных знаков) и особая фрагментарность, эскизность составляют стилевые черты этой трагедии. Во «Фрагменте», первой печатной редакции «Фауста», были убраны прозаизмы «Прафауста», добавлены некоторые эпизоды, а сцена «Погреб Ауэрбаха в Лейпциге» переписана стихами. И «Прафауст», и «Фрагмент» — лишь подступы к масштабной философской трагедии, какую явил собой ее окончательный стихотворный вариант.

Трехступенчатое введение — три — пролога открывает канонический вариант «Фауста». «Посвящение» — лирическое свидетельство значимости для поэта никогда не отпускавшего его сюжета. «Театральное вступление» выражает гетевскую концепцию «весь мир — театр». И наконец — «Пролог на небе», заявляющий философскую тему двухчастной пьесы: что есть человек? гармоничное творение Бога, наделенное той силой духа, что поможет ему, даже падшему, подняться из любой бездны? или создание низменное, подвластное любым искушениям, неспособное противостоять дьяволу, его игрушка? Спор в «Прологе на небе» Господа и духа зла, Мефистофеля, о Фаусте — экспозиция того спора, который Мефистофель, спустившись на землю, затеет с самим Фаустом.

Фауст вступает в трагедию мудрым старцем, разочаровавшимся в современной науке, уставшим от жизни и готовым к самоубийству. Диалог с ученым Вагнером, этим воплощением схоластического знания, прогулка «за городскими воротами» в толпе народа напоминают мудрецу о мертвом знании, не выходящем за пределы кабинета ученого. Взявшись за перевод на немецкий язык Евангелия от Иоанна, он после долгих раздумий изменяет первую фразу классического текста. «В начале было Слово» — стоит в Евангелии. «В начале было Дело», — записывает Фауст, выражая свою убежденность в необходимости практического деяния. Неудовлетворенность Фауста границами, поставленными человеческому знанию, провоцирует явление Мефистофеля.

Договор Фауста с чертом существовал и в старинной легенде, где он сам требовал от Мефистофеля исполнения всех своих желаний и за это обязывался через 24 года продать дьяволу душу. У Гете подобную сделку предлагает Мефистофель, обещая герою вторую молодость и все мыслимые наслаждения. Условия договора — не 24 года, а — произвольно — тот момент, когда Фауст решит, что он постиг истину, что нет в мире ничего прекраснее переживаемого им мгновения. Зная истинную цену земным усладам, мудрец легко идет на сделку: ничто не сможет заставить его, убежденного в бесконечности познания, возвеличить отдельный миг бытия. У Гете сделка с чертом для философа Фауста — возможность пройти заново круг жизни, понять, наконец, ее вечно ускользающий смысл.

Если в легенде Мефистофель был традиционным для средневековых мистерий и сказаний бесом (в ряде легенд его называют духом Земли), существующим лишь для совращения человека с пути истинного и низвержения в пучину греха, то у Гете фигура Мефистофеля неизмеримо сложнее. Черт дан человеку в спутники, чтобы тот, подстрекаемый бесом, никогда не останавливался на достигнутом (таким образом, в трагедии ставился вопрос если не об апологии зла, то по крайней мере — о его происхождении и месте в Божественном замысле). Издевающийся надо всем на свете, циничный комментатор жизни, Мефистофель — по сути дела, другая сторона бездны, именуемой «Человек». Та, что заставляет подвергать сомнению любую истину и идти в своем поиске дальше. Знаменитая, не лишенная некоторого коварства и лукавой двусмысленности, самохарактеристика Мефистофеля («я — часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла») — выражение диалектической взаимосвязи полярных начал в мире: добра и зла, утверждения и отрицания, Фауста и Мефистофеля. Сложная взаимосвязь, позволившая Гете заметить, что «не только мрачные, неудовлетворенные стремления главного героя, но и насмешки и едкая ирония Мефистофеля» — ипостаси его собственной души, души Протея.

Совокупность отдельных эпизодов, составляющих многофигурную композицию обеих частей «Фауста», — этапы на пути героя к истине. Первое испытание — любовь. История Фауста и Маргариты занимает собой почти всю первую часть трагедии. Ведомый Мефистофелем, вернувшим ему молодость, Фауст оказывается в роли другого легендарного героя — Дон Жуана, обреченного также, как и Фауст, — только в иной форме — на вечное стремление к идеалу. И, как Дон Жуан, Фауст бежит от любви, и, как Дон Жуану, любовь к женщине не может дать ему успокоения, заставить остановить мгновение. Воплощение простоты и естественности природного начала, Гретхен, уводящая Фауста к истокам народной жизни, в то же время — плоть от плоти своей патриархальной филистерской среды. Союз с ней означал бы для Фауста остановку в пути, погружение в маленький бюргерский мирок, конец познания. Маргарита становится жертвой мещанских предрассудков, и, не отрицая виновности героя в ее трагической судьбе, Гете в итоге оправдывает Фауста: на мефистофельское восклицание «Осуждена на муки» голос свыше отвечает: «Спасена!»

Вторая часть трагедии, монументальная, состоящая из пяти актов, — конструкция чрезвычайной сложности. Сцены бытовые свободно соединены здесь со сценами, в которых воплощены фантастические видения Гете, полные символики: исторические эпохи вольно сменяют друг друга. В слоге слышатся то звучная поступь александрийского стиха, то рубленая речь немецкого средневековья, то античные хоры, то лирическая песнь. Трагедия насыщена политическими аллюзиями, требующими особого комментария. И все это создает ту поэтическую форму, в которую только и могли отлиться философские и эстетические искания позднего Гете.

Если первая часть «Фауста» насыщена картинами быта, пронизана токами земной жизни, то вторая часть носит характер грандиозной аллегории. Блуждания Фауста через миры и пространства — история всего человеческого развития, какой она виделась Гете на рубеже двух эпох: эпохи феодализма, конец которой был положен Великой французской революцией, и начинавшейся эпохи капитализма.

Во второй части Фауст — умудренный новым опытом, мучимый упреками совести, ощущающий свою безвольную вину перед Маргаритой, осознает границы возможностей человека. Но земля, природа возвращают ему жизненные силы (отсвет пантеизма Гете), а с ними и «желанье тянуться вдаль мечтою неустанной в стремленьи к высшему существованью». В след за испытанием любовью, Мефистофель проводит Фауста через соблазны власти, красоты, славы.

Сцены при дворе императора, где Фауст получает должность советника ничтожного правителя, — картины средневековой Германии, всего феодального строя, приходившего к своему историческою концу на глазах поэта, во второй половине XVIII века. Эпизоды с Еленой Прекрасной возвращает мысль Гете к детству человечества, античности, культура которой всегда имела для автора огромное значение. Двор императора охвачен хаосом разложения, союз Фауста и Елены — попытка спасти этот мир красотой, отражение размышлений поэта о благотворном влиянии античной культуры, которую символизирует Елена Прекрасная, на европейскую. Как символ союза «древних и новых» в трагедии выведен Эвфорион, сын Фауста и Елены. Но спасения в бегстве к античному идеалу нет. Дитя, рожденное Еленой, обречено: Эвфорион устремляется ввысь, к солнцу, и гибнет подобно Икару (известно, что образ Эвфориона — дань памяти Байрона, погибшего в 1824 г. и вызывавшего, в отличие от других романтиков, живейший интерес и глубокое уважение Гете).

Историософская концепция, представленная в «Фаусте» Гете, заключается в том, что каждая общественно-экономическая формация приходит на смену предыдущей через ее отрицание. Глубокого смысла исполнен эпизод, связанный с Филимоном и Бавкидой, мифологической супружеской четой. В отличие от греческого мифа, по которому боги уберегли от огня во всем селении только хижину Филимона и Бавкиды, воздав им за благочестие, у Гете именно дом стариков понадобилось снести в интересах нового строительства. Сочувствие трогательной паре сочетается у поэта с осознанной необходимостью отрицания их милого патриархального быта, тормозящего поступь цивилизации. И Мефистофель, выступая разрушителем, выполняет здесь (не в первый раз) роль созидателя, творящего день завтрашний. Пламя, в котором исчезает сельская идиллия, расчищает место светлому будущему (характерно, что образ Фауста-градостроителя, по свидетельству современников, возник у Гете под влиянием известий о бурной деятельности Петра I и князя Потемкина).

Художник, целиком сформированный XVIII веком, Гете, которому было суждено прожить еще и треть века XIX, успел отразить в «Фаусте» нарождение на рубеже веков новых общественных отношений, основанных более, чем во все прежние времена, на власти денег. Неизбежный технический прогресс несет с собой новое зло — повод для торжества Мефистофеля, предвкушающего гибель в человеке всего человеческого. Но торжеству Мефистофеля альтернативно решение Фауста посвятить себя служению человечеству, строительству его счастливого будущего, хотя мечта героя об осушении громадных пространств, скрытых под морскими волнами, откровенно утопична: на новой земле люди смогут начать новую, свободную от всякого насилия, достойную человека жизнь. Грандиозная утопия, выстроенная Фаустом в мечтаниях и деяниях, — отражение знакомства Гете с теориями французских утопистов-социалистов XVIII века.

В служении человечеству, в практическом деле Фауст, наконец, обретает себя и высший смысл существования. Воплощение вечного движения вперед, он готов остановить мгновение, когда слышит стук лопат, обозначающий для него начало работ по осушению болота. Знаменитый предсмертный монолог Фауста проникнут идеей коллективного вседневного труда и вечного боя — «лишь тот, кем бой за жизнь изведан, жизнь и свободу заслужил». Однако обретя конечную цель, Фауст тут же становится добычей дьявола. Остановка тождественна смерти. Есть глубочайший философский смысл в том, что к концу своей второй жизни Фауст слеп, и звук, принимаемый им за шум работ, на самом деле производят лемуры, призванные Мефистофелем, чтобы вырыть могилу Фаусту. Остановить мгновение может только слепец. (Впрочем, внимательное чтение слов мудреца, начинающихся с важнейшей оговорки, данной в условном наклонении: «Тогда сказал бы я...», — показывает, что бес как истинный схоласт уцепился за букву, но не смысл целой фразы; таким образом, Фауст не обрел успокоения и Бог победил в споре с дьяволом.) Познание — бесконечно, абсолютная истина — лишь ряд истин относительных.

Потерпевший, казалось бы, в схватке с Мефистофелем поражение, Фауст все же остается победителем. В финале трагедии при положении в гроб его душа унесена ангелами на небо. «Бессмертная сущность» Фауста торжествует, символизируя собой торжество Человека.

«Фауст» Гете — художественный синтез творческого пути великого поэта. Здесь представлены все литературные искания, через которые прошел автор: «буря и натиск», «веймарский классицизм» и даже отзвук непринятого Гете в целом романтизма. Трагедия содержит в себе гениальное прозрение диалектики как метода познания бытия. Являющий собой сложнейший комплекс политических, исторических, теософских и философских проблем, «Фауст» подводит итоги эпохи просвещения и вместе с тем формирует вневременную модель всего мироздания.

Мировое значение трагедии «Фауст» было признано еще при жизни автора. Русская читающая публика располагает многими попытками перевода трагедии. Самым точным по отношению к оригиналу признан перевод Н.А. Холодковского, наиболее мощным по поэтической силе — Б.Л. Пастернака.

Источник: Энциклопедия литературных произведений / Под ред. С.В. Стахорского. - М.: ВАГРИУС, 1998

Понравился материал?
0
Рассказать друзьям:
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: другие статьи появятся совсем скоро
Категория: Гете И. | Добавил: katerina510 (20.05.2017)
Просмотров: 230 | Теги: Фауст
Всего комментариев: 0 Всегда рады вашим комментариям
avatar