Меню сайта

Статьи » Зарубежная литература » Другие авторы

"Прометей прикованный" (Эсхил): описание и анализ трагедии

«Прометей прикованный» — трагедия, входящая в круг произведений Эсхила и составлявшая, по всей видимости, вторую часть трилогии (включавшую также трагедии «Прометей-огненосец» и «Освобождаемый Прометей»). О датировке трагедии и даже о самой принадлежности ее Эсхилу до сих пор ведутся научные споры, вызванные прежде всего ее содержанием, где противостояние титана Прометея Зевсу показано как борьба с неким божественным тираном, помыкающим остальными божествами и враждебным всему человеческому роду. Этот богоборческий пафос на первый взгляд не соответствует картине божественной справедливости в иных произведениях Эсхила и заставляет исследователей связывать трагедию с воззрениями «просветителей Греции» — ученых-софистов и относить к более позднему времени. Действительно, основная тема речей Прометея в трагедии — страдание, причем страдание незаслуженное. Сетования на эти безвинные муки обрамляют его монологи, практически от первых его слов до последних. В то же время он пространно рассказывает о своих благодеяниях людям и предстает своего рода заступником человечества; унижение прикованного по приказу Зевса к скале Прометея становится символом зависимости и подчиненности всего рода людского.

Безусловная выделенность главного персонажа определяет и не совсем привычное строение трагедии, основную часть которой составляют скорбные и гневные речи Прометея. Их фоном является сочувствующий герою хор Океанид, дочерей Океана, увещевающий Прометея Океан, а также противостоящие титану слуги Зевса — Власть, не произносящая ни единого слова Сила и наконец Гермес. Противостояние Прометея прислужникам верховного бога является сценическим проявлением главного конфликта трагедии, особенность которого в том, что проявляется он в оппозиции присутствующего на сцене Прометея и формально отсутствующего на ней Зевса. Характерно, что этот конфликт осмысливается как противоположение старых и новых божеств, заставляющее вспомнить подобный же спор в последней трагедии «Орестеи» — «Эвмениды». Зевс предстает как «новый» тиранический властелин, чей произвол возводится в ранг закона. Прометей, в свою очередь, представляет древние божественные силы. Но в свое время Прометей сам помог возвести на трон Зевса, дав ему совет, позволивший одержать победу в битве с титанами. Для героя это повод обвинить Зевса в неблагодарности, однако, сам факт того, что он выступал союзником Зевса против своих ближайших родственников, отмечает особый характер и этого персонажа, и его вражды с Зевсом. В трагедии «Прометей прикованный» Прометей сочувствует иным низвергнутым противникам царя богов, он же вводит в произведение тему проклятия Зевса Кроном, согласно которому Зевс, так же как его отец, должен быть лишен власти собственным сыном. Тем самым в «Прикованном Прометее», пусть и на ином, «божественном», уровне, присутствует мотив родового проклятия, череды взаимных преступлений членов одной семьи, составляющий основной конфликт других трагедий Эсхила, и Прометей является своего рода «мстителем» от имени низвергнутого прежнего поколения, представителями которого в трагедии являются и его пассивные союзники Прометея — Океан и его дочери.

Но в то же время в своем противостоянии Зевсу Прометей во многом оказывается тесно связанным со своим противником. Они связаны в прошлом — своим союзом против титанов. В самой трагедии их связь подчеркнута сходными характеристиками: оба они суровы, непреклонны, горды и яростны, к ним оказываются применимы одни и те же эпитеты. Наконец, их связует будущее — известная Прометею тайна: от него зависит, сохранит ли верховный бог свою власть. Прометей, казалось бы, предрекает неизбежность падения этой власти и отвергает для себя возможность открыть Зевсу будущее в обмен на освобождение. Но он утверждает и обратное: его враг узнает правду, если освободит и наградит Прометея, умерит свой гнев и вновь будет искать союза. Прометей почти полностью раскрывает секрет, говоря о том, что Зевс погибнет от несчастливого брака, он не произносит только имени возможной супруги, зато называет своего собственного спасителя, который выйдет из рода пришедшей к Прометею Ио. Эпизод с Ио становится своего рода композиционным центром трагедии «Прометей прикованный»: страдания девушки, превращенной в корову за любовь, которой к ней воспылал Зевс, и находящее на нее безумие подобны мукам самого Прометея. В ее горькой судьбе виновен Зевс, но в то же время сам герой предрекает, что Ио будет избавлена от страданий именно Зевсом, точно так же, как к самому Прометею спасение придет от Геракла, потомка Ио и сына верховного бога. Тогда и Прометей окончательно откроет Зевсу имя запретной для него женщины — Фетида — и тем самым сохранит его власть. Этим событиям была посвящена следующая за «Прикованным Прометеем» часть трилогии — «Прометей освобождаемый».

Таким образом, Зевс и Прометей оказываются союзниками в прошлом и будущем, врагами — в настоящем. Власть Зевса, против которой вроде бы восстает герой трагедии, покоится на знании Прометея, а спасение Прометея исходит от Зевса. Их связь определена «неизбежной судьбой», предвидение которой и становится основной силой Прометей, понимаемой как сила его знания (само имя Прометей означает «знающий наперед, промыслитель»). Но знание это во многом оказывается напрасным, ибо не может избавить от страданий самого Прометея.

Таким образом, трактовка центрального образа и сюжета трагедии «Прометей прикованный» Эсхила в целом оказывается двойственной, а подчеркнутое противостояние героя верховному богу — продиктованным местом данной трагедии внутри реконструируемой трилогии. Не случайно, что в античности мы встречаем сниженный образ Прометея-обманщика, вредящего богам (например, у Аристофана и Лукиана). Тема губительности даров Прометея также возникала, в частности, у Горация и Проперция. В то же время влияние Эсхилова сюжета на последующую традицию определяется во многом образом главного героя, воспринимаемого как символ страданий во имя человечества и как олицетворение знания. Отцы церкви отождествляют Прометея с Богом и пророками (Тертуллиан, Августин). Впоследствии на первый план постепенно выходит олицетворяемая Прометеем идея знания и творческого поиска (Д. Боккаччо; Кальдерон — «Статуя Прометея», 1669—1674 гг.), популярная в век Просвещения (Ж.Ж. Руссо, Вольтер; И.-В. Гете — «Прометей», 1773 г.) и продолженная литературой романтизма (П. Шелли, «Прометей освобожденный», 1819 г.). Итогом некоей богоборческой интерпретации героя стала фраза Ф. Ницше, видевшего в протесте героя Эсхила «гимн безбожию». «Отрицательное самоопределение титанического существа» выражает образ Прометея в одноименной трагедии В.И. Иванова (1919 г.). Тема разума и рационального начала в трактовке образа Прометея была продолжена философско-эстетической мыслью XX века (А. Жид, А. Камю).

Источник: Энциклопедия литературных произведений / Под ред. С.В. Стахорского. - М.: ВАГРИУС, 1998

Понравился материал?
1
Рассказать друзьям:
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: другие статьи появятся совсем скоро
Категория: Другие авторы | Добавил: katerina510 (11.05.2017)
Просмотров: 570 | Теги: Эсхил, Прометей прикованный
Всего комментариев: 0 Всегда рады вашим комментариям
avatar