Меню сайта

Статьи » Зарубежная литература » Другие авторы

Эразм Роттердамский "Похвала глупости": анализ и история создания

  • Статья
  • Еще по теме

Долог путь из полуденной Авзонии в туманный Альбион через города и веси средневековой Европы. Медленно, со скрипом катятся деревянные колеса. Понуро бредут лошади, будто усыпленные ритмом собственных шагов, пока хлыст и зычный посвист возницы не заставят их на минуту встрепенуться, перейти на рысь, чтобы потом снова впасть в ленивую и дремотную иноходь.

Ломбардия. Шплюгенский перевал позади. Привольно раскинулась долина Рейна. Поющий говор итальянцев сменился тяжеловатой речью немцев. А путь еще далек. Какие мысли не посетят в дорожной скуке вынужденно праздный ум седока. А седок, решивший в 1509 году пересечь континентальную Европу, чтобы предстать перед очами нового короля Англии, только что вступившего на престол под именем Генриха VIII, был не кто иной, как сам Дезидерий Эразм Роттердамский, муж ученейший, сподвижник и глава европейских гуманистов первой половины XVI столетия.

Зачем покинул он тихие библиотеки Италии, где самозабвенно изучал старинные манускрипты, стирая пыль веков с латинских и греческих литер? Зачем оставил гостеприимный дом венецианского издателя Альда Мануция? Зачем не принял соблазнительных приглашений кардинала Джованни Медичи, в будущем папы Льва Х, искушавшего его церковной карьерой и красной кардинальской шапкой? — Его звали в Англию друзья, и среди них любезный сердцу Томас Мор. «Небо смеется, земля ликует»,— писали Эразму из Англии, прославляя нового государя и суля сказочные блага для гуманистов.

Пройдут годы, и голова друга Эразма — Томаса Мора, автора знаменитой «Утопии», велением этого государя ляжет на плаху под топор палача. Но кто же тогда мог этого ожидать? На вопрос о том, будет ли он, король, «любить ученых и покровительствовать им», Генрих VIII не колеблясь ответил: «Как же иначе? Что же я буду представлять собою без них?» И гуманисты, столь же ученые, сколь и наивные в делах житейских, возликовали, ибо «никогда еще и ни один монарх не изрекал столь прекрасных слов» (из письма Эразму Вильяма Монтжоя).

И вот теперь, полный надежд и упований на будущее, ехал в Англию Эразм Роттердамский, мысленно уже предвкушая сладостный нектар ученейших бесед со своими английскими друзьями.

Пока длилось путешествие, гоня от себя дорожную скуку и занимая требующий труда ум, писал Эразм произведение удивительное, странное и парадоксальное. Оно было не похоже ни на что из того, что он создавал ранее.

Эрудит глубокомысленный и серьезный, не свободный, пожалуй, от присущего средневековым книжникам тяжеловесного педантизма, он обратился к шутке, к вольной и шаловливой игре ума. И — чудо! — все поблекло и стушевалось перед этой непритязательной игрой. Труд всей его жизни — собрание притч и сентенций древности числом более четырех тысяч, ученые рассуждения в стихах и прозе, назидательные диалоги («Домашние беседы»), переводы (Библии с греческого на латинский, сочинений «отцов церкви») и письма (более двух тысяч) — все уступило славе маленькой книжицы, появившейся первоначально на латинском языке, вскоре переведенной на языки Европы, восторженно принятой современниками и ныне самой читаемой в мире, книжицы с веселым и странным названием — «Похвала глупости».

Эразм Роттердамский в ней высказал всего себя. Это его исповедь, его кредо, его суд над историей и людьми, его философия жизни. В ней — его идеалы, вожделенные мечтания, его ненависть и презрение. И все это в шутливом иносказании, и все мудро и гениально, ибо мудр и гениален был сам Эразм.

Ганс Гольбейн Младший, прославленный художник, оставил нам его портрет. Ныне этот портрет украшает стены Лувра в Париже. Сосредоточенное, спокойное, внутренне умиротворенное лицо. В руке карандаш. Глаза устремлены на бумагу. Эразм пишет. Художник воссоздал главное. Перед нами ученый. Эразм был самым образованным человеком своего времени. Великолепное знание древних языков позволило ему дать научный перевод библейских текстов, научный комментарии к ним, впервые взглянуть на «священные письмена» глазами трезвого историка, свободного от мистики и религиозного фанатизма.

Суд Эразма над человечеством суров. Суров был и мир, в котором он жил. В благодатной Италии, где небо так ясно и море так ласково к человеку, жили, действовали, решали судьбы людей сатанинские создания вроде кардинала Цезаря Борджиа, причастного, кажется, ко всем порокам и всем видам преступлений, или его сестры — правительницы Феррары, красавицы и отравительницы Лукреции Борджиа, или, наконец, папы Юлия II, что с мечом в руке, торжествующий и обрызганный кровью, въезжал в завоеванные города.
Войны опустошительные, грабительские терзали то одну, то другую часть Европы. Религиозные распри, маскируя политические интересы, будоражили народы и порождали гражданские войны. Народ погрязал в нищете, бесправии, невежестве. Эпидемии косили людей. Гольбейн Младший, первый иллюстратор книги Эразма, создал кошмарные лики «Пляски смерти». Средневековье предстает перед нами в его картинах во всей нищете плоти и духа.

Впрочем, сатира Эразма не столь уж безотрадна. Эразм Роттердамский смеялся, а где смех, там нет места отчаянию и ожесточению.

Похвала глупости! Как могло появиться желание хвалить глупость? Глупость во все времена была предметом насмешек. Древние греки имели свой «город Глупов» — Абдеру, родину Демокрита. Немцы создали целую литературу дураков (Narrenliteratur). Незадолго до Эразма Себастьян Брандт написал сатиру «Корабль Дураков».

У нас на Руси излюбленным героем сказок стал Иванушка-дурачок. Лишенный тяжелодумного практицизма своих старших братцев, он весел, непритязателен и беспечен. И в конце концов за простоту и незлобивость свою удостоен счастья и царства.

Раскройте грандиозную эпопею Бальзака, его многотомную «Человеческую комедию», разве не эту самую мысль Эразма показал он нам в живых лицах и фактах человеческого бытия? Мысль Эразма широка, как мир, как сама жизнь. Иногда в его вскользь брошенном замечании узнаешь потрясающие нас идеи и образы, раскрытые уже после него, доведенные, так сказать, до высшей кондиции, до апогея другими гениальными умами.

Глупость в сатире Эразма — не только предмет насмешек. Иногда, подобно герою русских сказок, она вдруг предстает перед нами совсем в ином обличье, и мы не знаем, смеется ли автор или незлобливо и благосклонно взирает на свою героиню.

Что это? Ирония человека, отдавшего всю свою жизнь науке, или предвосхищение тех грозных нападок на цивилизацию, с которыми выступит в XVIII столетии Жан-Жак Руссо, предвосхищение той страстной проповеди женевского мудреца, которая поэтично отзовется в творениях русских писателей («Цыганах» Пушкина и почти в каждой строке Льва Толстого).

Много смысла, глубокого, философского, жизненного смысла в нападках героини сатиры Эразма на так называемого «совершенного мудреца» — прообраза наших идеальных героев. Эразм издевается над неразумием стоиков, выдумавших поистине бесплотный образец человеческой добродетели, несуществующих совершенств личности, неких идеальных качеств, что под стать разве что богам, словом, создавших в своем воображении "мраморное подобие человека". Это говорит героиня сатиры Эразма Глупость. Но не ее ли, в данном случае отнюдь не глупыми устами, глаголет здесь сам Эразм?

Он смеется, лукавит, потешается над нами. Иногда в рассуждениях его героини мы вдруг узнаем черты тех людей, с которыми во второй половине XVI века во Франции выступит Монтень, философ-скептик. Не те же ли мысли высказывает и шекспировский Гамлет! Словом, читая сатиру Эразма, мы пребываем постоянно на гребне больших общечеловеческих идей, великих вопросов, терзавших человеческую мысль и до Эразма, и после него. И кто скажет, что все они уже решены?

Медленно совершались путешествия в средневековой Европе. Долог был путь из Италии в Англию, и пока длился он, глубокомысленный Эразм, «глядя на повседневную жизнь смертных», создавал свою необыкновенную, парадоксальную и мудрую книгу. Он закончил ее уже в Англии, в деревенском домике Томаса Мора, оттуда начался ее славный путь в вечность.

Через 25 лет друг Эразма Томас Мор будет казнен. Ему отрубят голову по приказу короля Генриха VIII, восшествию на престол которого они оба так радовались. «Я почувствовал, как будто бы вместе с Мором умер и я»,— сказал Эразм и скоро— 12 июля 1536 года — скончался в Базеле.

Литературное наследие писателя огромно. Кроме богословских сочинений, он оставил много латинских стихов. Это в его дни среди ученой братии было престижным занятием. Любопытны его сатирические диалоги «Разговоры запросто». Здесь примером ему служили сочинения Лукиана. Резко и неприязненно отозвался о них Мартин Лютер. Между тем в книге немало далеких от богословских споров, милых и безобидных сценок.

Источник: Артамонов С.Д. Сорок веков мировой литературы. В 4 кн. Кн. 3. Литература эпохи Возрождения. – М.: Просвещение, 1997

Понравился материал?
7
Рассказать друзьям:

другие статьи появятся совсем скоро

Категория: Другие авторы | Добавил: katerina510 (11.02.2016)
Просмотров: 5455 | Теги: Похвала глупости, Эразм Роттердамский