Меню сайта

Статьи » Литература 20 века » Астафьев В.П.

Анализ повести Астафьева "Обертон"

  • Статья
  • Еще по теме

«Совесть нации», великий писатель современности В.П. Астафьев последние годы своей жизни посвятил теме войны. Поисками новой правды о войне вызвана к жизни повесть «Обертон» (1996). Повествование в ней ведется от имени Сергея Иннокентьевича Слесарева, но истинная фамилия героя Слюсарев, её искажение автор оценивает как знак эпохи, подмявшей под себя человека с его индивидуальностью и особинкой. В начале войны возражавший и сопротивлявшийся, перед сталинградской мясорубкой герой поддался казенному упрощению малограмотных писарей, и вот уже фамилия провоцирует его судьбу: в мирное время бывший фронтовик станет слесарем вагонного депо и одновременно, по нелепой случайности, собственному ротозейству (задумавшись, не успел назвать другого кандидата) профсоюзным лидером трудового коллектива.

Художественная проекция судьбы героя на общую судьбу народа приводит автора к грустному выводу: отдавшись бюрократизму, он «постепенно исказился не только в личном документе, но и характером, обликом своим». С удивлением и сожалением новоявленный профактивист обнаруживает, что «рабочий люд сам постепенно уступал всякие свои права родному государству».

Но это повесть не о трудовых буднях выжившего, но покалеченного фронтовика, а о любви, о несостоявшейся любви, «объехавшей, облетевшей или прошагавшей мимо». Есть у автора щемящая зависть к фронтовым братьям, испытавшим это глубокое чувство как награду судьбы «средь дыма и пороха, средь крови и грязи».

Герой «Обертона» сам умудрился любовь свою «профукать — один раз по бесшабашности молодой, другой раз — уж точно — по вине нашей беспощадной, лучше сказать старомодно, по причине изменчивой, бесчувственной судьбы». Недобитый в Сталинграде, повторно раненный осенью 44 года в Карпатах, весной 45 года он комиссован в нестроевики и направлен на военно-почтовый пункт. Здесь, в благословенном городке Ольвия на Житомирщине, райском местечке, почти не тронутом войной, происходят главные события.

На почтовой сортировке работают в основном девушки, ждущие замены и демобилизации. Статью, красотой, уровнем развития (сама из Москвы, мать — певица, работала в Большом театре) выделялась из всех Люба. Общая любимица, она выполняла множество общественных поручений: ведала местной библиотекой библиотекой, была общественным информатором, секретарем комсомольской организации и еще кем — то, что её нисколько не угнетало и на здоровье не влияло. Первое пристальное разглядывание своей начальницы заставило сердце героя «стронуться с места и откатиться в какой-то совершенно пустой угол: так она была прекрасна! «Это сколь же мужиков она свалила и свалит ещё, искрошит в капусту и схрумкает!» — смятенно думал Сергей, но с удивлением узнал, что любовных романов у красавицы нет, да и был лишь один, и то неудачный.

Несмелый, но честный и открытый герой Астафьева, воодушевленный многочисленными примерами своих однополчан, легко наладивших «клеточные отношения» с девушками, добивается расположения Любы. Робкий, в себе неуверенный, Сергей не сумел настоять на продолжении отношений, но истинную причину своей робости он откроет чуть позже, в сцене пения, ключевой сцене повести. Песней снимали девчонки, в бездонный омут войны кинутые, всеми забытые, усталость от духоты и непросветности, тоску и досаду. «Захлебывались они от песен своих слезами, давились рыданиями, отпаивали друг друга водой». Однажды уломали девки спеть Любу».

Пережив за эти несколько минут вместе с другими, слушавшими песню, тревогу и боль, надежду на спасение и утешение, Сергей отчетливо уяснил, почему не льнут к Любе парни: «Не-до-ся-га-е-мо! Помилуй и пронеси мимо этакой силищи слабого духом мужика, меня прежде всех».

Да и обстоятельства способствуют разлуке героев. Кончилась война, иссякал поток писем с фронта и на фронт, началась демобилизация. Многие из сослуживцев Сергея уезжали домой парами: Тамара — с Мишей-молдаванином, Стеша с Толей-якутом, Коляша Хахалин с Женярой Белоусовой на Урал, лишь роковое свидание главного героя завершается предречением Любы: «Не будет у тебя женщины с именем Люба! Не будет! Попомни мое слово». Но и сама она в растерянности: как дальше жить? Героев сближает желание жизни «не жвачной», духовной.

Не было у них прощальных слов, утомительных вздохов, поцелуев, обещаний писать. Утром Сергей был уже далеко от Ольвии, получив приказ на перегон коней в совхоз «Победа». Медленно и плавно завершает В.П. Астафьев первый сюжетный круг, размыкая одновременно второй, как ни парадоксально, более трагический, хотя вначале ничто не предвещает плохого: война кончилась, раны героя заживают и не сегодня — завтра начнется мирная жизнь.

Совхоз «Победа», куда попадает герой, — типичное восстанавливающееся после войны и разрухи хозяйство. Всё почти с нуля, все требует рук, силы, хозяйственной смекалки. Людей, скота мало, земли запущены, машинный парк — старье. Руководит совхозом Вадим Петрович Барышников, бывший фронтовик. Глубокую симпатию вызывает он у читателя, как и его трудолюбивая, умная, миловидная жена Лариса, их голопузый малыш Вовка, к которому с забытой нежностью и умилением потянулось зачерствев- шее на войне сердце героя. В их гостеприимном доме, где с неподдельным радушием встречают Сергея (ведь пригнанные им лошади — спасение урожая, первая ощутимая помощь), происходит встреча героя с любовью, вернее с тем, что в другое время и при других обстоятельствах могло перерасти в любовь.

Даже через много лет вспоминая эту встречу, герой не забыл, как он онемел, оглох от увиденного, отвел глаза в сторону, чтоб не обжечься о встречный взгляд. Уже потом, узнав судьбу Изабеллы, поймет Сергей причину «сосущей печали», исходившей от её увядшего лица, иссушенной тонкой кожи, обесцвеченных спекшихся губ девушки.

Завесу молчания о непрестижных, мало заметных женских профессиях на войне приподняла в свое время С. Алексиевич, намеренно выведя в качестве героинь книги «У войны не женское лицо» не летчиц и медсестер, подпольщиц и зенитчиц (об этом сказано и немало, и неплохо), а рядовых полевых банно-прачечных отрядов, хлебопеков, санитарок и регулировщиц. Сродни им скромный труд сортировщиц почты, описанный в первой части повести В. Астафьева, ещё более явственна тематическая новизна второй её части. Редко писатели вспоминают о десятках и сотнях тысяч угнанных в Германию женщин и подростков. Пишут о том, как угоняли, об ужасах концлагерей, и вот впервые рассказ о судьбах тех, кто из их числа вернулся после войны, как встретила их родина, что с ними было и стало. Астафьев и здесь на переднем рубеже новой правды о войне, правды жестокой и страшной. Из уст Ларисы Барышниковой узнаем мы об участи несчастных девушек, которые после возвращения из Германии подневольно трудятся в совхозе, домой их «отчего-то пока не пускают».

Сергей — «солдатик нецелованный, но весь уже израненный» — вызвал теплые чувства у Беллы. Одиночество и душевный надлом встретились, потянулись друг к другу, и прощаясь, она говорит: «Я поняла: тебя никакая девушка не ждет, так я буду ждать ... Правда-правда!»

Глубочайшее потрясение переживает герой. С первых часов встречи Барышниковы напомнили ему супругов из «Капитанской дочки», и вот теперь, как удар, — мысль о том, что через сотню лет у мучеников русских та же горькая участь.

Было у Сергея по возвращении в часть лежанье пластом в конюховке, запои до белой горячки, прощальное письмо от Любы с номером московского телефона, потом отрезвляющее осознание необходимости все начинать сначала — жизнь, биографию и даже любовь. Описание послевоенной жизни героя укладывается в несколько страниц авторского текста. Работал слесарем, похоронил отца, женился по совету матери на «обыкновенной русской бабе». Затем засел за учебники, закончил железнодорожный институт, стал инженером, а так как «с молодых-ранних лет запрофсоюзив, с этой линии так и не сходил», в хрущевские времена оказался в Москве на съезде.

Здесь, в самом блудливом городе страны, устав от аплодисментов и пустопорожней болтовни, стал развлекаться Сергей — ходил в театры, на концерты, а однажды забрел на службу в большой собор. Вот тогда память нашептала ему номер телефона.

Но это была не Люба, а её мать, сказавшая просто: «Вам обязательно надо побывать у меня!», и, вздохнув, добавила: «А Любы нет, давно уже нет».

Затейливую, но грустную историю семьи поведала Наталия Дмитриевна: отец Любы сгинул бесследно в лагерях, дочь росла за кулисами в театре да на воле подмосковных пионерских лагерей. Плачет мать, плачет Сергей, вдруг вспомнивший и, сминая слова, рассказавший в свою очередь о совхозе «Победа», о встрече с Беллой, о том, как страшно все погибли.

Толкование слова «обертон» Сергей узнает тоже в московской квартире Любы, из энциклопедии с отгоревшим золотом на корочке и корешке. «Обертон», — читает ему Наталья Дмитриевна, — ряд дополнительных тонов, возникающих при звучании основного тона, придающих звуку особый оттенок или тембр».

Повесть датирована 1995-96 гг., что свидетельствует о том, что она создавалась вслед за двумя книгами романа «Прокляты и убиты» — «Чертова яма» (1990-92), «Плацдарм» (1992-94). Заглавие многозначительно и помогает понять не столько идею произведения, как это часто бывает, сколько замысел и цели её создания. Она написана в дополнение, вдогонку той главной книге о войне, к созданию которой писатель шел больше 20 лет.

Кровью сердца написал он страшную книгу о судьбе народа, о загубленных и собственными палачами, и фашистской нечестью миллионах советских граждан, заплативших за победу неимоверную цену. Роман многогероен и эпичен, в нем прослежены судьбы целого поколения солдат и офицеров, переживших и трагический начальный период войны, и пекло сражений на Волге в 1943 году. Повесть хронологически продолжает и дополняет романный материал, но в лирической тональности, по принципу «от общего к частному», от судьбы целого народа к индивидуальным судьбам отдельных людей. Весна и осень 1945 года, мирная Ольвия, на первый взгляд, контрастны Великокриницкому плацдарму, любовная интрига «Обертона» несоизмерима с размахом и напряженностью сюжетного действия дилогии, но удивительным образом повесть дополняет роман, а частные судьбы Сергея, Любы, Изабеллы оттеняют и углубляют драматизм эпохи.

Источник: Соловьева Л.В. Русская проза рубежа тысячелетий: Учебное пособие. — Елабуга: издательство ЕГПУ, 2006

Понравился материал?
2
Рассказать друзьям:

другие статьи появятся совсем скоро

Категория: Астафьев В.П. | Добавил: katerina510 (24.05.2015)
Просмотров: 4760 | Теги: Обертон