Меню сайта

Статьи » Литература 19 века » Достоевский Ф.М.

Роман Достоевского "Двойник": о чем он, образ Голядкина (главного героя)

  • Статья
  • Еще по теме

Девушкин из «Бедных людей» страстно хотел, чтобы люди «признали» его — об этом свидетельствуют его письма. Однако Яков Петрович Голядкин, герой второго произведения Достоевского — «Двойник», уже не довольствуется этим, он выходит из тени и, движимый жаждой признания, бросается навстречу людям. Бросившись же, он вдруг начинает думать, что этот человек — вовсе не он сам, и у него мутится рассудок.

Так же, как и Девушкин, Голядкин является мелким и бессильным чиновником. Он тоже страшится людских глаз, он ощущает, что его презирают сослуживцы и что они издеваются над ним. Он живет один, его жизнь полна страданий. Но он не таков, чтобы ни с кем не общаться, ничего не предпринимать и всегда оставаться в одиночестве.

Когда Голядкин обнаруживает, что уже не в силах сносить свое положение, он облачается во взятое напрокат шикарное платье и отправляется на обед, затеянный его сослуживцами. Он хочет дать им понять, что вовсе не намерен причинять им вред, что он не чужак, что он достаточно хорош для того, чтобы «господа» признали его за своего. Но «господа» смотрят на него как на пришельца из другого мира, сторонятся и занимают круговую оборону. Страстное желание Голядкина «быть признанным» кончается полным конфузом. В эту ночь Голядкин все больше погружается в пропасть одиночества и отчаяния, его страстное желание быть признанным становится все сильнее, он не может больше сносить этот жар, ему кажется, что все кончено, но тут перед ним является новый Голядкин (Голядкин-младший), который своим обликом и даже именем и фамилией является его полным двойником.

Хотя этот новый Голядкин — вроде бы полная копия старого, но характером и способностями он является полной противоположностью прежнего. Без всякого труда он сходится со старыми служащими департамента, непринужденно похлопывает по плечу молодых, сближается с ними и очень скоро становится всеобщим любимцем. Таким образом, он с легкостью осуществляет мечту старого Голядкина — быть принятым в обществе.

Тут старый Голядкин обращает внимание на следующее обстоятельство. Человек, который похож на него, как две капли воды, ведет такую политику, чтобы изолировать «настоящего» Голядкина от сослуживцев — и тот понимает, что попал в ловушку. Так возникает осознание того, что с новым Голядкиным нужно бороться. То есть получается, что, воплотив в жизнь мечтания настоящего Голядкина, новый Голядкин толкает его в пропасть.

Но дело в том, что новый Голядкин — это победительный тип, воплощение идеала Голядкина старого, а потому совершенно естественно, что в смертельной схватке с ним Голядкин старый не имеет шансов на успех. Всем становится видно: он загнан в угол, а его странные поступки и речи приводят к тому, что его сажают в карету и отправляют в психиатрическую лечебницу.

«Двойник» представляет собой описание трагедии неудачника. Вероятно, развитие этой трагедии можно представить себе так: Девушкина из «Бедных людей» оставляет Варенька, которой он поверял в письмах свои помыслы, и тогда Девушкин становится Голядкиным. То есть Достоевскому было интересно проследить эволюцию этого типажа.

Достоевский не считает, что каждый сам по себе — это нормально и признан ты другими или нет — не имеет никакого значения. Помимо одинокого, как перст, мелкого чиновника Голядкина, среди героев Достоевского значатся самые разные люди: здесь и шут-приживала в помещичьей усадьбе, и нищий студент, и бывший профессор, и революционер, и девочка-сирота, и невоспитанный семинарист... Их общая трагедия заключена в том, что у каждого такого человека не исполнена «самая естественная необходимость человеческая», а потому «впадает он в какое-нибудь самое невероятное событие». Несмотря на разницу в благосостоянии и общественном положении, все люди хотят, чтобы их признали другие, они хотят общаться, они не хотят быть одинокими — вот что движет их поступками, вот что составляет их жизненную драму. Вот в этом и состоит мысль Достоевского.

Человек — это такое существо, которое не может не желать реализовать себя, он хочет предъявить окружающим то хорошее, что заключено в нем — это и есть его глубинная «естественная необходимость человеческая». Этому пониманию человеческой натуры Достоевский оставался верен до конца жизни.

Совершенство психологической драматургии «Двойника» заключено в том, что Достоевский сумел понять и описать, как отчаявшийся реализовать себя человек ищет выход, причем писатель делает это не с помощью излишних и отвлеченных рассуждений, а с помощью точного и детального описания его слов и поступков. Никто не обращает внимания на этого человека, у него нет никаких возможностей для самореализации, а потому его воображение работает все лихорадочнее, биение сердца стесняет дыхание. Когда Голядкин начинает задыхаться от отчаяния и оказывается на пороге самоубийства, ему является призрак — измысленный им враг, и теперь он может вздохнуть свободнее. Если нет друга, то пусть будет хотя бы враг. Пусть хоть этот враг признает существование Голядкина. Полное одиночество порождает и фантом жертвы.
Враг Голядкина — это новое «я» Голядкина, внешне не отличимое от него. Этот новый Голядкин становится всеобщим другом, его обласкивает начальник. Враг — это нереализованные мечты и стремления. Голядкин ревнует свои собственные желания, с ними он и борется.

Таким образом, на примере «Двойника» хорошо видно, какой тип человека интересовал молодого Достоевского. Вместе с тем, это произведение прекрасно показывает поиски литератора Достоевского в области творческого метода.

Когда Достоевский описывал драму Голядкина, у него были точно такие же комплексы — выключенности из жизни и неполноценности, его мучили предчувствия и фантомы. Об этом свидетельствуют в своих воспоминаниях его тогдашний лечащий врач С. Д. Яновский и хозяйка литературного салона А. Я. Панаева. Она говорит о Достоевском как о больном человеке, которого мучила «страшная подозрительность». Он отдавал себе отчет в своей болезни, но в то же время умел использовать ее в литературных целях.

Во время работы над «Двойником» Достоевский так писал своему брату Михаилу: «Я теперь настоящий Голядкин. Голядкин выиграл от моего сплина. Родились две мысли и одно новое положение» (начало сентября 1845).

То есть, являясь Голядкиным, писатель располагал возможностью изучить его и управлять им, управлять и иронизировать над ним. Не в силах бороться с одиночеством, добродушный Голядкин выставляет угощение своему врагу — новому Голядкину, беспокойно говоря при этом: «Ну, да ведь мы с тобой, Яков Петрович, сойдемся <...>, мы с тобой, Яков Петрович, будем жить, как рыба с водой, как братья родные». Таким образом, он предлагает своему двойнику дружбу. Однако в следующую минуту он осознает, что «пересыпал», его начинает мучить нестерпимое раскаяние, и он не может найти себе места. 

Вот таким образом движения израненной души претворяются в целостный персонаж, тонкие перемены в душевном состоянии и восприятии забавны и интересны, они подобны тому, как чревовещатель меняет регистры своего голоса —Достоевский живописует их с потрясающим мастерством, что превращает «Двойника» в настоящий шедевр.

Панаева и Яновский свидетельствуют о мании преследования у Достоевского, о его комплексе жертвы, о беспочвенном чувстве вины, мизантропии, катастрофических предчувствиях. Но дело в том, что и эти страдания он сумел блестяще объективировать и воспроизвести в образе Голядкина. Об этой способности Достоевского свидетельствует близко знавший его литературный критик Николай Страхов. Благодаря этой «особенности» Голядкин, являясь «двойником» Достоевского, отделяется от него и живет собственной жизнью.

Можно предположить, что мотив двойничества был навеян Достоевскому Э. Т. А. Гофманом («Эликсир сатаны») и Эдгаром По («Вильям Вильсон»). Кроме этого, могли сказаться и собственные переживания Достоевского, которые он испытывал с детства: слуховые галлюцинации, страхи, видения.

В позднем романе «Братья Карамазовы» есть сцена, когда Иван Карамазов видит своего двойника. После публикации романа один врач отмечал в своем письме Достоевскому, что его описание видения по-медицински верно. В своем ответе Достоевский написал, что «этот человек (Ив<ан> Карамазов) при данных обстоятельствах никакой иной галлюсинации не мог видеть, кроме этой» (письмо А.Ф. Благонравову от 19 декабря 1880). Чувствуется, что Достоевский вполне уверен в своих словах, и эта уверенность основана на собственном опыте и переживаниях.

Помимо одного «я», Достоевский обладал и другим, больным «я». А еще он обладал талантом все свое нутро преобразовывать в литературу.

Источник: Словарь персонажей произведений Ф.М. Достоевского / Накамура Кэнноскэ; пер. с яп. А.Н. Мещерякова. - СПб.: Гиперион, 2011

Понравился материал?
0
Рассказать друзьям:

другие статьи появятся совсем скоро

Категория: Достоевский Ф.М. | Добавил: katerina510 (28.11.2016)
Просмотров: 1348 | Теги: двойник, Голядкин